Развод. Моя (не) желанная (СИ) - Зорина Лада

А уже спустя двадцать минут после разговора со старым приятелем, обладавшим необходимыми связями, Яр знал, кто и почему отказал убитой горем Митиной в месте на курсах.

— Вот ведь сучёныш, — бормотал он, выруливая на трассу.

Причина оказалась настолько прозрачной и до оскомины банальной, что он не посчитал нужным откладывать решение этой проблемы на завтра.

Тем более что знал, как вытащить виновного на встречу и необходимый ему разговор.

Спустя час они сидели в одном из крайне приличных московских ресторанов, и его собеседник — подозрительно молодой заведующий кафедры — с удовольствием изучал меню, крайне вдохновлённый желанием Громова оказать университету спонсорскую помощь.

— Неожиданный, но очень приятный сюрприз, — признался его собеседник, сделав заказ.

Ярослав ограничился чаем. Он не собирался рассиживаться и тратить своё драгоценное время на этого человека. Он с куда большей охотой позже истратит его на то, чтобы выпытать у своей липовой супруги, почему она ему всей правды не рассказала.

— Рад, что мне удалось вас заинтересовать.

Ещё бы не удалось. Поздний вечер, а этот не по годам обличённый властью сопляк помчался на встречу, не задавая лишних вопросов.

— Вы знаете, меня тоже кое-что очень заинтересовало, — Яр кивнул официанту и плеснул себе в кружку горячего чёрного чая. — Представляете, одна исключительно прилежная ученица, зубрившая учебники перед вашим собеседованием так, будто собиралась сдавать полноценный экзамен, получила от ворот поворот.

По-женски гладкое лицо его собеседника, знавшее бритву хорошо если раз в месяц, слегка побледнело.

— Простите?..

— Вы на днях собеседование проводили. На курсы по ландшафтному дизайну или чему-то вроде того.

— А… да, всё верно. Да, проводил. Было несколько претендентов. И несколько человек… они, да, получили отказы.

Яр лениво разглядывал своего нового знакомого, который явно занервничал.

— Я не берусь утверждать, что все, кто получил от ворот поворот, получили его по той же причине, что я знакомая мне ученица.

Бледность на лице профессора обозначилась сильнее. Потому что он уже понимал, о ком зашла речь.

— И-извините, мне кажется, вы что-то путаете…

— А мне кажется, нет. Видите ли, вы предпочли человеку со знаниями человека с деньгами. Три дополнительных места — четыре претендента, и один из них решил пролезть на ваши курсы, положив вам в карман плату за дополнительные хлопоты. И вы преспокойно вычеркнули из списка человека, который попасть на курсы заслужил собственными знаниями. Не кошельком.

Яр тихонько фыркнул.

— Дожили. Без взятки уже и на курсы каких-то садовников не попадёшь.

— У нас учат н-не на садовников, — рискнул возразить профессор. — Наши курсы… они готовят профессионалов широкого профиля. Мы даём очень… очень много ценных знаний. Много ценных методик, применимых на практике…

Бессмертный он, что ли?

— Надо же, какие вы молодцы, — хмыкнул Яр. — Вот бы вы ещё эти ценные знания и практики вкладывали в подходящие головы.

Профессор сглотнул.

Яр подался вперёд, упёрся локтями в столешницу и подмигнул собеседнику:

— Ну, ничего. С этим я вам помогу.

Спустя полтора часа, исключительно довольный собой, он вернулся домой, а ещё через десять минут отыскав на кухне по-прежнему убитую горем и измученную неизвестностью касательно его отъезда Митину, протянул ей сложенный вчетверо листок плотной бумаги.

Она подняла на него до сих пор розовые после давно отшумевших рыданий глаза.

— Ты где… что это?

Она смотрела на протянутый ей листок с откровенной опаской.

— Другое письмо, — хмыкнул Яр. — Прочти. Уверен, оно понравится тебе куда больше, чем предыдущее.

Глава 47

— Письмо?..

Впрочем, она не стала ждать, пока он всё ей объяснит. Протянула руку, будто змею собиралась погладить. Развернула листок.

Ярослав с тайным удовольствием и каким-то странным стеснением в груди наблюдал, как её глаза пробегают по строчкам, как они расширяются, а листок натурально валиться из её рук.

Митина таращится на него в шоке и полнейшем неверии.

— Я не понимаю…

— Читать разучилась? — ворчливо отзывается он, пытаясь отогнать от себя невесть откуда взявшееся смущение.

Да ему-то чего тут смущаться? Он всего-то справедливость восстановил.

Но Митиной сейчас абсолютно плевать на любые его попытки её поддеть. Она для такого слишком растеряна.

— Как?.. Откуда ты его…

— Наверняка оттуда же, откуда и ты, — Яр пожал плечами, притворившись, что для него подобные жесты доброй воли вообще в порядке вещей. — От заведующего кафедры.

Митина какое-то время молчит. Наверняка переваривает информацию.

Выглядит она, конечно, забавно. На лице, всё ещё чуть припухшем от слёз, столько всяких эмоций отображается, что и не разберёшь, какая из этих эмоций сейчас доминирует.

Но он не собирается ей помогать определиться. Ему самому жуть как интересно, что же в итоге в ней победит.

— Громов, как… ты это сделал? Как ты получил это письмо?

Окей, всё пошло не по тому сценарию, на который он надеялся. Митина и не подумала бросаться ему на шею и горячо благодарить за содействие в восстановлении справедливости.

— Какая разница?

— Какая разница? — переспросила она, будто ушам своим не поверила. — То есть… как это, какая? Ты куда-то срываешься, возвращаешься на ночь глядя и…

Она беспомощно смотрит на развёрнутый листок, и Ярославу начинает казаться, что она искренне не верит в подлинность своего зачисления.

Да, наверное, понять её можно. В жизни Митиной чудеса редко случались…

Объясняться всё же придётся.

Вот только он не настроен продавать свою информацию слишком задёшево.

— А у тебя какие версии? — прищуривается он.

Митина вскидывает на него взгляд. Ёжится, как от порыва студёного ветра.

— Н-не знаю. Ты что… ты побил кого-нибудь? Или… заплатил?

— Ну, не самые изобретательные варианты, — хмыкает Яр. — Считаешь, я на такое способен? Выбивать из кого-нибудь документы на поступление?

Он почти ожидает, что она рассмеётся от нелепости формулировки. Но Митина смотрит на него едва ли не с опаской.

Что за чёрт?..

— Я этого не говорила, но… вы же Плотникова лупили.

Поворот в их разговоре вышел слишком уж неожиданным. Какого хрена она Толю-то сюда приплела?

— Оригинальная у тебя, Митина, логика…

И кажется, ему таки удалось её порядком смутить. Но стоило бы знать её лучше, чтобы понять — она просто так не отступится.

— Просто… он мне сказал, что ты его из-за меня тогда отлупил. Это правда?

Нечестный приём. Какого чёрта она уводит разговор в такие дремучие дебри?

Но в светлых глазах горел огонёк понимания. Митина сравнивала ситуации, делала выводы.

— Слушай, это было лет тыщу назад. Плотников тогда всех сильно достал. И то, что за тобой хвостом таскался, шло просто прицепом. Понятно?

И огонёк в её глазах тут же потух. Она кивнула:

— Понятно. Ладно… бог с ним. Расскажи, как ты добыл это письмо. Оно вообще настоящее?

— Охренеть, Митина, — он и сам не ожидал, что её сомнения так сильно его заденут. — Ты за кого меня держишь? Тебе звонок с кафедры организовать? Ну, чтобы ты удостоверилась, что на курсы тебя всё-таки взяли.

Она отодвинула письмо от себя, встала из-за стола, сложила на груди руки. Кажется, к ней понемногу возвращалось её душевное равновесие.

— Ты не можешь меня винить за недоверчивость. Это… это как гром среди ясного неба.

— Письмо настоящее, — процедил он. — Но из универа тебе в любом случае наверняка позвонят. Ночью, представь себе, этого никто делать не будет.

— Громов, я не прошла собеседование. Наверняка же у них были причины мне отказать.

— Ага, — ухмыльнулся он. — Я даже знаю, в чём они заключались. В отличие от тебя, выплакавшей себе глаза, считай, ни за что.

И он рассказал, как обстояли дела на самом деле. Рассказал, у кого добыл нужную информацию. Рассказал и о том, как встретился с ушлым профессором кафедры ландшафтного дизайна, возомнившим себя самым умным и предприимчивым. Утаивать ничего не стал, но и в детали не вдавался. Он рассказывал ей не для того, чтобы покрасоваться, а чтобы она поверила — такие вопросы очень даже решаются. Если знаешь, как их решать.