Отец подруги. Тайная связь (СИ) - Ромуш Джулия

— Можем поговорить после того, как отвезешь статью, водитель привезет тебя обратно.

— После я еду на день рождения Ника, — эту фразу я произношу с вызовом и тут же смотрю в его глаза, — меня там ждут. — Как бы я не хотела показывать ему свою обиду, но она чувствуется в каждом моем слове.

Медведь кривится и сильнее стискивает пальцами бокал.

— Опять этот слюнтяй, — выдает резко, сразу видно, что мои слова его раздражают, — дохуя его в твоей жизни.

Задираю голову выше. Внутри все бушует от ярости. Это у них семейное за других людей все решать?

— Как раз, меня все устраивает, — мой голос звучит воинственно. Я ведь поеду туда только из-за того, что так сложились обстоятельства. Я не хотела, да и Нику все сказала. Но сейчас хочется, чтобы Михаил этого не знал. Он развлекался со своей Марго, а мне хочет указывать с кем и как проводить время?

Михаил щурится, наступает на меня, я же трусливо отступаю назад. Шаг за шагом.

— Почему ты такая сложная, Соня? Обязательно выводить меня из себя каждый раз? 

— Я могу уйти и…

— Ты останешься, — скалится, а у меня внутри все холодом покрывается. Он явно не в настроении и хочет на мне согнать злость?

— Уверена, тебе есть с кем провести вечер, — упираюсь спиной в стену, понимаю, что в ловушке и совершаю попытку сбежать. Резко дергаюсь вперед, но Михаил не пускает, снова к стене пригвождает.

— Развернутое предложение, будь добра.

— Я хочу уйти! Достаточно развернуто?!

— Какого хера опять произошло?! Почему каждый раз какая-то драма? Ты не могла просто дождаться пока я приеду?

— Пока ты будешь там с другими в номерах?! Я похожа на дуру? — Выпаливаю на эмоциях.

Мужчина снова кривится.

— Единственное с чем я проводил ночи — договора. Я звонил, было сложно принять вызов?

— Я была занята! — Продолжаю вырываться, в этот момент мужчина со всей силы швыряет бокал в противоположную стену. Я вздрагиваю, замираю и не дышу.

— Бесишь, как же ты меня бесишь. — Выпаливает в лицо, обжигая горячим дыханием, а после его ладонь перемещается на мою шею, немного сдавливает. Я приоткрываю рот, чтобы схватить кислород. И в эту секунду мужчина впивается своими губами в мои. Жадно. Так, будто мечтал об этом все эти дни.

Голова идет кругом. На языке вкус алкоголя вперемешку со вкусом Медведя. Рецепторы буквально сходят с ума. Я как будто безумная жадно втягиваю его язык, обхватываю шею и притягиваю к себе. Пытаюсь заглушить внутренний голос, который орет о том, что нельзя. Я опять совершаю ошибку. Но я так хочу поддаться адреналину в эту секунду. Хоть немного. На минутку. Неужели так может крыть от другого человека? От поцелуя? От его запаха и вкуса? Как такое возможно? Почему я схожу с ума от этого коктейля?

Медведь вжимается в меня сильнее, полностью впечатывая в стену. Его запах забивается в ноздри, будоражит все внутри. Наш поцелуй становится более жадным, каждый хочет забрать как можно больше. Оба как безумные.

Михаил сжимает пальцами мои ягодицы, причиняя легкую боль, я же тяну его волосы, и кайфую от рыка, который он издает в эту секунду.

Мы настолько тесно вжаты друг в друга, что я не могу не почувствовать, насколько сильно мужчина возбужден, а мое нижнее белье пропитывается влагой за считанные секунды. Его прикосновения — как мощнейшие разряды тока по всему телу. Я каждый раз искрю в его руках.

Впиваюсь зубами в его нижнюю губу. Медведь рычит, одна его рука забирается под мою кофточку. Сжимает грудь, из горла вырывается громкий стон. Я готова кончить прямо здесь и сейчас. От его грубого прикосновения. Наверное, если он прикажет кончить, то я взорвусь в ту же секунду. От его власти надо мной становится страшно не на шутку. Наверно этот страх и отрезвляет меня.

— Нет, — хриплю в его губы, собираю всю силу, чтобы это произнести. Часть меня громко всхлипывает в этот момент, потому что я собираюсь сделать то, на что не так давно смелости у меня не было. Но и так продолжаться тоже не может. Хватит.

— Что нет? — Михаил хрипло выдает в ответ, он еще не понимает, что происходит. Его глаза мутные, затянутые похотью и желанием. И так хочется забить на все и переспать с ним хоть еще раз. Один. Чтобы запомнить… Я уверена, что никогда и ни с кем у меня не будет так как с ним.

— Нужно остановиться, это неправильно, — шепчу в ответ.

Мужчина прищуривается несколько секунд, сканирует мои глаза.

— Очередной выкидон? — Михаил делает шаг назад, опускает мои ноги на пол. Отходит. По мужчине видно, как тяжело ему это дается. — Что не так, Соня? — Мое имя чеканит, от чего я моментально обхватываю себя руками за плечи.

— Я не хочу быть ошибкой, которую ты совершаешь раз за разом, — произношу тихо, но он меня слышит, — чтобы после каждого грехопадения приходилось договариваться с совестью. Я не хочу гипнотизировать телефон в надежде, что ты когда-то позвонишь. Когда будет подходящий момент, когда не будет рядом Майи. Когда твоя любовница не едет за тобой в командировку, чтобы помириться.

Михаил отходит к бару, достает новый бокал, снова наполняет его виски.

— Ты ведь сам понимаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет. Майя не примет, да и ты не станешь придавать это огласке.

— Закончила? — Впивается в меня колючим взглядом, злится. А разве я что-то говорю не так? Просто мне хватило смелости это озвучить.

— Я не хочу быть той с которой проводят ночи тайком. Не хочу после оказаться той, кто будет виновата во всем произошедшем. Ты привык к отношениям без обязательств. А я хочу больше… — Вскидываю голову, смотрю в его глаза. Сейчас больно. Очень сильно больно, потому что я сама обрываю все ниточки. Ставлю точку там, где могло бы быть многоточие. Но если так не сделать, то я буду ждать. Я себя знаю. Буду ждать точно так же, как и все эти дни. Надеяться на звонок. Злиться. Рисовать в своей голове иллюзии, которым не суждено сбыться. Он привык к другим отношениям. Привык, что никто и никогда не перечит. Не задает вопросы. Возможно, закрывает глаза на другие связи. А для меня это слишком.

Делаю шаг в сторону, еще один. Подхожу к двери.

— До свидания, Михаил Игоревич, — произношу шепотом, так тихо, что мне кажется я сама себя не слышу. Но он слышит. Я вижу, как заостряются его черты лица. С какой силой он сжимает бокал.

Выхожу из его кабинета, сбегаю вниз по лестнице. На телефоне уже три пропущенных от водителя. Смотрю на время и сжимаю в руке сильнее телефон.

— Мы сможем ехать быстро? — Спрашиваю у водителя, как только оказываюсь в машине, — мне кровь из носа нужно успеть до шести оказаться в университете.

— Постараюсь, — водитель согласно кивает, а я откидываюсь на спинку сидения. Сильно зажмуриваюсь, наивно полагаю, что так мои слезы никто не увидит.

Глава 29.

Михаил

Падаю в салон, сжимая руль до побелевших костяшек. Куда я, блядь, ехать собрался. Нахрена? За Соней…

Затянувшись сигаретой, я смотрю в лобовое стекло автомобиля. Наверное, со мной впервые такое, что понятия не имею, что делать дальше. Перед глазами лицо дрянной девчонки. Глаза блестят. Губы шевелятся, а я сильнее сжимаю пальцами руль. И ведь озвучила все, до последней капли. Не побоялась. Дерзкая девчонка. Заноза в заднице.

Новая тяга, дым проникает в легкие, отравляет, как и девчонка. По-хорошему — забить хер и жить дальше. Она сама все озвучила. По полкам разложила. Майя будет в бешенстве. К херам пойдет вся разложенная по полочкам жизнь. Сколько раз она взрывала мой мозг за последние дни? Дохера раз. Сколько раз я хотел ее придушить? Еще больше, чем дохера. Все доводы против этой безумной связи. Все, кроме того, что хочется вдавить педаль газа, поехать в ее чертову квартиру. Дернуть девчонку на себя, а дальше… А дальше пизда по полным фронтам, потому что ничего подобного еще не было. И чутье подсказывает, что ничего хорошего и не будет.

Соня — бомба замедленного действия. Молодая, эмоциональная, взрывная, импульсивная. Не умеет держать эмоции при себе, не умеет сдерживаться. Я же привык к другим отношениям. Где женщина принимает мои условия. Не сует нос не в свое дело. Не превышает свои полномочия. Бизнес и дочь всегда в приоритете. Вряд ли Соня согласна быть на третьих ролях. Но стоит лишь подумать, что она поехала не домой, а к чертовому слизняку, как ярость охватывает с головой. Внутри все закипает. Приехали, блядь, я еще и ревную?