Подарок коллекционера - М. Джеймс

Вся любовь проходит, как вода у моря

Вся любовь проходит

Какой медленной кажется мне жизнь

Насколько жестокой может быть надежда на любовь…

Я закрываю глаза, когда стекло вскрывает мою плоть, оттягивая ее вниз по предплечью, горячая кровь набухает и выплескивается наружу. Я слышу голос Анастасии в своей голове, стоящей в ногах кровати в гостиничном номере, которая повторяет мне в ответ. Я вижу, как ее голубые глаза наполняются слезами, когда она прощается со мной на нашем языке, на том, который у нас был общим, и воспоминание о той ночи висит между нами.

Завтра на рассвете

В час, когда сельская местность белеет

Я уйду…

— Марго. — Шепчу я ее имя, когда беру стакан дрожащей левой рукой, на этот раз прижимая его к правому запястью. — Vois-tu, je sais que tu m’attends.J’irai par la forêt, j’irai par la montagne.Je ne puis demeurer loin de toi plus longtemps…(Видишь ли, я знаю, что ты ждешь меня. Я пойду лесом, я пойду горами. Я не могу больше оставаться вдали от тебя…)

Мой голос прерывается, когда стекло вдавливается в мою плоть, разрезая ее, рассекая. Моя любовь. Моя Марго. Стихотворение, которое я прочитал Анастасии когда-то давно, было любимым стихотворением Марго. Я подарил его второй женщине, которую любил, и все же…

Этого никогда не было достаточно.

Видишь ли, я знаю, что ты ждешь меня.

Я пойду через лес и через горы.

Я больше не могу оставаться вдали от тебя.

— Je ne puis demeurer loin de toi plus longtemps. — Я не могу. Моя рука слабо разжимается, стакан падает на пол, а из предплечий течет кровь. Я медленно опускаюсь, чтобы следовать за ним. — Я больше не могу оставаться вдали от тебя. Простите меня, — шепчу я. — Брианна, Анна, Лизель — я шепчу их имена, одно за другим, сломленные девушки, которых я пытался спасти и не смог. — Анастасия, Ноэль простите меня.

Я закрываю глаза, слезы текут по моему лицу, а горячая кровь стекает по рукам. Я знаю, что нет прощения, ничего не придет после того, как последняя кровь покинет мое тело, и все же я ловлю себя на том, что надеюсь, даже сейчас.

— Если я найду тебя, Марго, захочешь ли ты меня? После всего, что я сделал, ты все еще сможешь любить меня?

Мои слова едва слышны, силы покидают мое тело. Тьма плывет перед моим лицом, и я знаю, что это оно. Это конец, и на этот раз я не боюсь, а приветствую его. Я не заслуживаю смерти, и все же она все равно настигла меня.

Наконец-то я могу быть свободен.

14

НОЭЛЬ

Странный шум, доносящийся откуда-то из глубины дома, будит меня, и я резко сажусь. Мне приснился самый странный сон. Должно быть, это был сон, я не могу представить, чтобы Александр действительно убирал волосы с моего лица или целовал меня с такой нежностью. Но почему мне приснился такой сон после странной жестокости того, что он сделал со мной ранее, выше моего понимания. У меня пересохло во рту, и я протираю глаза, чувствуя усталость. В лучшем случае мой сон был прерывистым, и мне его было совсем не достаточно. Наверняка Александр уже в постели, устало думаю я. Пойду попью воды, а потом снова лягу спать. Завтра будет…

Что будет? Думаю я, соскальзывая с кровати. Лучше? По-другому? Честно говоря, я знаю, что ничего из этого не будет. Это не будет лучше или отличаться, больше похоже на то же самое. Только теперь он переступил черту. Он прикасался ко мне, как в наказание, так и сексуально, и я знаю, что это начало чего-то. Со временем он перейдет другие границы.

Я больше не верю, что могла бы уйти из этого дома, не отдав Александру Сартру свою девственность, или ее у меня отнимут. Я не уверена, что вообще покину этот дом. У меня нет реальных ответов о девушках, о которых я нашла сведения, только намеки на то, что здесь была балерина, таинственная Анастасия. Только это и яростная реакция Александра на проникновение в комнату.

Это проблема завтрашнего дня, говорю я себе, идя по коридору. Я прекрасно понимаю, что на мне нет ничего, кроме пижамных штанов с низкой посадкой на бедрах и тонкой майки без лифчика. Тем не менее, я уверена, что Александр сейчас должен быть в постели, и, судя по тому, что я увидела его на полу, он, скорее всего, все равно не прикоснется ко мне еще некоторое время. Я не знаю, что делать с такой реакцией, только то, что это еще больше сбило меня с толку относительно его психического состояния.

Я снова тру глаза, когда подхожу к кухонной двери, чувствуя, что все еще наполовину сплю, и замираю на месте, увидев сцену перед собой.

На мгновение я не совсем уверена, что я все еще не в постели и мне не снится кошмар. Александр лежит на полу перед раковиной, спиной к ней, рядом с ним на полу огромный осколок стекла. Его руки раскинуты по обе стороны от него, и в тусклом лунном свете я вижу, как вокруг него растекается черная лужа, из запястий на кафельный пол сочится кровь.

О, мой гребаный бог!

Я неподвижна, совершенно не уверена в том, что делать. Затем каким-то образом я чувствую, что меня толкает вперед, как будто что-то вне меня. Мне кажется, Александр умирает, и какой-то инстинкт подталкивает меня подойти к нему, присесть на корточки. Нет никаких сомнений в том, что произошло, что он перерезал себе вены и истекает кровью у меня на глазах, и я колеблюсь. Что мне делать?

Я могла бы попытаться позвать на помощь, хотя я не уверена, как это сделать здесь. Но если я это сделаю, я не совсем уверена, что меня за это не обвинят. У меня нет удостоверения личности, нет способа доказать, кто я такая. Меня могут обвинить в причинении ему вреда. Тогда я не смогу вернуться к Джорджи.

Я не уверена, что на это вообще есть время. Кровотечение выглядит значительным, и я понятия не имею, как долго он здесь. Паника захлестывает меня, когда я вскакиваю на ноги, хватаясь за кухонные полотенца, салфетки и все, что могу найти на прилавках. Я снова опускаюсь на колени и туго обматываю ими его запястья, пытаясь остановить кровотечение.

Следующие минуты кажутся мне происходящими во сне, вне меня. Я туго перевязываю ему запястья и предплечья, оставляя его там на мгновение, а сама сбегаю в ванную на первом этаже в поисках аптечки первой помощи. С одной в руке мне удается