Жаворонок Теклы (СИ) - Людмила Семенова

это цитата из моего любимого фильма «Господин оформитель», он как раз о талантливом и сломленном внутри художнике. Я имею в виду, что настоящие художники не копируют окружающий мир, а раскрывают потаенный смысл, ищут истину — в природе, в красоте, в людях. Именно этим я и хочу заниматься, хоть в станковой графике, хоть в шитье или прочем прикладном творчестве.

— По-моему, ты молодец! Уж никак не вижу в этом ничего смешного.

— К сожалению, не у всех такое мнение, — вздохнула Нерина. — Пока еще большинство считает, что думать девушке не к лицу, а рисование — это так, что-то наподобие маникюра. Еще ни один парень до тебя не воспринимал мои слова всерьез.

Когда приехали родители, Нерина поделилась с ними идеями Айвара насчет сада. Он, в свою очередь, заметил, что в Эфиопии успел научиться всякому труду «на природе», поэтому они всегда могут рассчитывать на его помощь с дачей. Отец это воспринял настороженно, а вот Надежде Павловне его слова очень понравились.

— Знаешь, я думаю, что этот парень принесет нам радость, — искренне сказала она мужу, когда они оказались наедине, — Да и Неричка с ним будто расцвела.

Андрей Петрович посмотрел на нее исподлобья, ничего не ответив. Вместе с родителями, как выяснилось, приехала и Оля, с которой Нерина хотела обсудить планы на предстоящую свадьбу и выбор наряда. Семья решила, что мероприятие будет в конце сентября или в октябре, чтобы собрать разбросанную по уголкам России родню.

Пока хозяйка вместе с Нериной и Олей хлопотала на кухне, Айвар прогуливался вдоль опушки, незаметно касаясь стволов и поддевая ногой рассыпанные по сухой земле сосновые шишки. Когда все было готово, Оля вышла из домика, чтобы его окликнуть, но невольно залюбовалась его странной задумчивостью. В это же время парень обернулся и почему-то смутился, будто его застали за какой-то детской забавой. Оля улыбнулась и помахала ему рукой в знак приглашения.

В саду к Айвару подошла и Нерина, потихоньку сказав:

— Знаешь, я тоже собираюсь присмотреть свадебное платье для Оли. Но это пока между нами! Думаю, им больше подойдет какой-нибудь оригинальный, этнический формат…

— Погоди, ты имеешь в виду ее и Данэ? — удивился Айвар. — Так у них что, все серьезно?

— Конкретно она ничего не говорила, но по-моему, все к тому идет! В последнее время Оля какая-то странная, я уверена, что она влюбилась. Если твой друг на ней женится, это же будет прекрасно! Свидетелями у нас они уж точно будут. Мне ведь еще не доводилось погулять на свадьбах, моя собственная будет первой! А следующая — у подруги, как полагается.

— Очень на это надеюсь, — отозвался Айвар, хотя выражение его лица показалось Нерине странным. Тем временем Надежда Павловна накрыла на веранде стол. Поскольку день был жаркий, она приготовила легкий, но изысканный ужин в честь открытия дачного сезона, из красочного овощного салата и запеченной рыбы с лимоном и душистыми травами. В этот раз все охотно отдали должное угощению и не скупились на похвалы, и только Айвар почему-то в основном молчал.

11. Призвание, недостойное мужчины

— Что это вы сегодня какой-то рассеянный, молодой человек? — благодушно спросила Надежда Павловна перед чаем, разложив домашнее варенье из яблок, рябины и клубники по хрустальным розеточкам в форме птичьих гнезд.

— Кстати, Айвар, я давно хотел вас спросить, — заговорил Андрей Петрович, — чем вы в дальнейшем думаете заниматься? Все-таки эта ваша творческая деятельность в клубе вряд ли сгодится для постоянной работы, согласны? Так что не стоит затягивать с освоением какой-нибудь специальности, ведь для получения вида на жительство это очень поможет.

— Вообще, если честно, одно желание у меня есть, — кивнул Айвар, и в его глазах неожиданно появился какой-то незнакомый Нерине прежде блеск.

Ее отец безмолвно предложил Айвару продолжать, и он заговорил:

— Я за больными хочу ухаживать. Давно, еще с тех пор, как в детстве родители меня иногда приводили к себе на работу. Они мне все откровенно рассказывали, особенно о тех, кто безнадежно болен, кого уже нельзя вернуть к полноценной жизни, можно только ее продлить и облегчить. Параличи, деменция, перелом шейки бедра, поздние стадии рака, — при таких недугах сильно меняется психика, и я не раз слышал от матери, сколько родным пациентов приходится из-за них страдать. Она к таким пациентам приходила уколы делать, массаж и еще какие-то лечебные процедуры, и видела, что семья там иногда находится на последнем издыхании. Вся бытовуха обычно достается кому-то из родных: перетаскивать с кровати на инвалидное кресло и обратно, выносить и мыть судно, подмывать больного, менять постельное белье, готовить по отдельной системе питания. Это мы еще не говорим о самых тяжелых случаях, например когда человек постоянно с катетерами. По-моему, всем этим должны заниматься специальные люди, а родственникам, у которых и так уже случилось горе, не стоит вовсе отказываться от собственной жизни. Вдобавок почему-то считается, что это исконно женское занятие, хотя тут еще какая сила нужна! И крепкая выдержка, а это все у меня есть…

— Айвар, да ты что, «Неприкасаемых» насмотрелся? — благодушно рассмеялась Оля, прервав его увлеченную речь.

Но Айвар не интересовался кино, поэтому смысл этой реплики не понял, и подкол неловко повис в воздухе.

— Ну хорошо, — промолвил наконец Андрей Петрович, — но все-таки почему именно это? И вы уверены, что справитесь?

— Во-первых, тут вряд ли будут смотреть на цвет кожи, — заметил Айвар. — Когда на руках тяжелобольной человек с помутившимся рассудком, неблагодарный, озлобленный, такое при возможности переложишь на кого угодно. Вы же наверняка слышали, что лежачие больные склонны к хулиганству? И осуждать тут не за что! Ухаживать за таким пациентом — это сложная работа, в том числе психологическая, и навязывать ее членам семьи так же странно, как дать обычному человеку скальпель и гнать его к операционному столу. Во-вторых, врача из меня, конечно, уже не выйдет, но я не об этом мечтал. Я бы хотел когда-нибудь заниматься паллиативной помощью, то есть не лечением, а улучшением жизни и избавлением от болей для безнадежных. Начать хочу с простейшего, где не надо особой квалификации, а там и научусь хотя бы тому, что умели родители. В Эфиопии такое направление в принципе отсутствует, потому что там ты ценен только пока ноги тебя носят. Потом все! Никому ты не нужен, на твое место пять новых народят. Вот отец с матерью и мечтали, что оно хотя бы поэтапно начнет зарождаться, и к населению будут относиться по-людски, а не как к расходному материалу, и все будут иметь