Девочка из прошлого - Слава Доронина

— Пиро-ожные... — мечтательно тяну я, и на душе становится теплее, что у нас с Тимом есть Илья и он всегда готов прийти на помощь и позаботиться о нас. — А лекарства… Даже не знаю. Врача ещё не было.

— Ну ок, скинь всё, что будет необходимо. Я сейчас заскочу в одно место и буду у вас с твоими любимыми трубочками.

Врач приезжает через полчаса после моего разговора с Ильёй, осматривает Тимура и прописывает промывать носик физраствором. Тим не любит это дело, но я не хочу, чтобы он разболелся сильнее, и после долгих уговоров, со слезами на глазах сын соглашается пойти наверх, чтобы я провела все необходимые процедуры.

Динар так и не звонит. И надеюсь, до конца дня не даст о себе знать, но ошибаюсь. Не знаю, как дальше будет складываться наше общение, но что-то подсказывает: роль воскресного папы его не устроит. Однако каждый день видеться с ним я не готова. По множеству причин, и главная — я в отношениях с другим, а он женатый мужчина.

— Привет, как себя чувствуете? — спрашивает Асадов.

— У Тима насморк, но в целом всё хорошо.

— А ты?

— Со мной всё отлично.

Динар молчит какое-то время. Чувствует моё напряжение и подбирает нужные слова?

— О чём ты переживаешь, Наташа? — спрашивает он убийственно спокойным голосом. — Это разве плохо, если у ребёнка будет больше внимания и любви и мальчик будет знать, что у него есть настоящий отец? Думаешь, я не понял, почему ты сказала про тест на отцовство и прочерк в свидетельстве о рождении? В суд не поведу, не волнуйся.

— Я всё равно переживаю и волнуюсь, потому что ты вполне можешь что-то решить в одного, а меня потом поставить перед фактом. Не удивлюсь, если с годами ты стал ещё жёстче и циничнее. Я сейчас в отношениях, Динар, — напоминаю ему. — А Тимур тебя совсем не знает.

— Потому что ты молчала о том, что его родила. Я звонил утром Максу... Наташ, я могу понять, почему ты мне не сказала, но ему-то могла сообщить? Глядишь, и мне бы звонить не пришлось, когда он исчез.

— Динар, не нужно лезть мне в душу, тем более в наши отношения с братом. С сыном можешь общаться, но со мной держи дистанцию. У меня есть с кем делиться мыслями и чувствами. Кому посчитала нужным сказать, что родила, тому сообщила.

— То есть никому?

Я молчу. Едва сдерживаюсь, чтобы не положить трубку.

— И по поводу твоих отношений. Ситуации разные бывают, но лично для меня неприемлемо, что ребёнок будет расти и видеть со своей мамой двух мужчин.

— А как же больше любви и внимания? Разве плохо, что у Тимура будет два отца? — Я даже не пытаюсь скрыть сарказма, говоря эти слова. — А когда он подрастёт, и ты начнёшь настаивать на встречах в кругу своей семьи станет приемлемо, что ребёнок племянницы — твоя копия и называет дядю папой?

— Можешь быть уверена, у Тимура будет только один отец и одна мать, — твёрдо произносит он, чем выводит меня из себя.

Я закипаю, но Динар тут же гасит всполохи моего недовольства неожиданными словами:

— Пришли ваше фото, Наташ, — просит он.

— Есть общий снимок с Ильёй, он сделал его позавчера, когда мы катались на катере. Подойдёт?

— Вполне. Есть же редакторы. Отрежу лишнее.

— И меня не забудь.

Динар усмехается. Слышу, как его кто-то окликает. Он говорит, что через пять минут подойдёт.

— Завтра в первой половине дня заеду к вам. Тимур днём спит?

— С часу до трёх.

— В таком случае после трёх. Что он любит?

— Как и любой ребёнок: внимание и игрушки. И кажется, у тебя был дубликат ключа от моего дома? Привези его. Хочу быть уверена, что ты не будешь вторгаться в наше личное пространство, когда тебе это заблагорассудится.

— Я потерял ключ. Можешь вызвать слесаря и сменить замок, если в чём-то сомневаешься или не доверяешь мне.

— Слесаря вызывать не буду. Сам всё сменишь, заодно и сыну пример покажешь. Он ещё ни разу не видел мужчину с отвёрткой в руках.

— Тогда до завтра.

Кладу трубку, чувствуя, как меня потряхивает. Я всё понимаю — почему себя так веду, почему пытаюсь задеть Динара словами. Возможно, со временем на месте обиды и боли появятся равнодушие и спокойствие. Но не сейчас. Тим навсегда связал меня с мужчиной, о которого я когда-то очень сильно обожглась. И чтобы восстановить между нами подобие нормального общения, потребуются усилия. Много усилий. С обеих сторон.

21 глава

Наташа

Илья воспринимает мои слова о том, что Динар со вчерашнего дня в курсе своего отцовства, с холодной маской на лице. Не показывает недовольства — его эмоции абсолютно закрыты. Я впервые вижу его таким. И в это мгновение он чем-то напоминает Динара... Я ведь не о погоде за окном сообщила! Ветрено и осадки? Ну пройдёт, Наташа. Это же Питер. И ветер сегодня действительно сильный. Мы с Тимом даже гулять во двор не пошли.

— Ну узнал и узнал, — в итоге заключает Илья, сжимая кулаки.

Совершенно не выглядит удивлённым. Будто был готов к этому. Или это маска? Не верю, что он внутри на самом деле так спокоен, как пытается казаться.

— Для меня это ничего не меняет. — Он поднимается со стула и наливает в стакан воды, залпом его осушает. — А для тебя?

— В наших отношениях всё без изменений, — спокойно отвечаю я.

И после этих слов в Илье словно что-то ломается.

— Без изменений? А это как, Наташа? Знаешь, почему я всё это время никак не напоминал о нём и никогда ни в чём тебя не упрекал? Потому что моё мнение неизменно: он