Ведьма для Колдуна (СИ) - Светлакова Евгения

— Продолжим? – усмехнулся он, вновь привлекая к себе заставляя почувствовать его обнажённое тело.

— О, да! – ответила она.

Притянула к себе, жадно впиваясь в губы, все больше ощущая привкус крови от вновь открывшейся ссадины. Кажется, она отвратительный доктор.

Вновь его пальцы скользнули между ног, заставив застонать от удовольствия. Сколько он еще так ее ласкал, — она не помнила. Но, когда стало совсем невыносимо от желания получить его всего, Настя взмолилась.

Когда её Леонов, наконец, сжалился, медленно, будто продолжая пытку, вошел в нее, ей было уже все равно, по какой причине это повторяется вновь. Сейчас она не представляла жизни без него, без этого безумия.

Медленные движения заставляли сходить с ума, это была новая пытка от Инквизитора не иначе. Изощрённая пытка, чтоб заставить снова молить о пощаде. И она молила, а после — отдавалась каждому движению, подаваясь навстречу. Счастливый стон, и он содрогнулся, тяжело дыша, прильнул к ее груди. Она тут же обняла его, не позволяя покинуть себя.

— Ты сумасшедшая, — он привстал и поцеловал ее грудь. — За это я тебя люблю и ненавижу, — и новый поцелуй, порождающий новый приступ желания.

— Взаимно, зануда ты мой, — тихо ответила Настя, понимая, что сегодня ночью им явно этого будет мало.

Больше, намного больше. А стыд и мораль, и даже здравый смысл — будут завтра. Хотя будут ли?

* * *

Виктор молчал и сосредоточенно вел машину. Инна не смела нарушить тишину. Стать причиной ссоры — это надо уметь. Что при таком раскладе она могла сказать? Как утешить?

В такой же гнетущей тишине они поднялись в квартиру, где в прихожей столкнулись с отцом. Николай Владимирович удивленно посмотрел на них, нечасто при их появлении такая тишина.

— А Вовка опять у Насти? Обиделся, что ли? – весело спросил он.

— Знать о нем ничего не хочу, пусть что хочет делает, — зло ответил Виктор и, сбросив куртку и ботинки, ушел в комнату.

— Что-то случилось? – глава семьи нахмурился.

Инна кивнула, поднимая упавшую куртку.

– Что? За все двадцать пять лет не помню, чтоб было такое.

— Я стала причиной, — тяжело вздохнула Ведьма.

— Час от часу не легче, — выругался мужчина и посмотрел в сторону комнаты сына. — Так, себя не кари, они не маленькие — сами разберутся. Им всегда нравились одни и те же вещи. Видно, ты попала в эту категорию, только вот если вещи они после ссор делили, ты не вещь. Хочешь чай? Я только заварил.

— Нет, спасибо, я к Виктору, не хочу его оставлять одного.

— Правильно, не переживай, Виктор вспыльчивый, но отходчивый. С Владимиром я потом поговорю, он всегда хуже переживает их ссоры. Но более гордый, чтоб это признать. Выше нос, переживем – это не смертельно. Не первая их драка.

Инна слабо улыбнулась, завидуя оптимизму свекра. И пошла в комнату, которая уже успела стать их с Колдуном.

Будущий муж лежал на кровати и смотрел в потолок пустым взглядом. Тихо опустилась рядом с ним, не зная, что делать дальше и как себя вести.

— Извини, — Виктор сжал ее руку. – Не вини себя, это мы с ним. Я должен был сдержаться, но не смог. Просто не смог. Я не могу его простить. Просто не могу.

Что она на это должна ответить? Да и какие сейчас ему слова могут помочь? Гордый и сдержанный в плане эмоций Колдун, был готов заплакать от злости и обиды.

— Иди ко мне, — тихо сказал Виктор и, притянув к себе, крепко обнял. – Расскажи мне что-нибудь, хочу слышать твой голос, говори, о чем хочешь. Просто говори.

Удобнее устроившись в любимых объятьях, Инна вздохнула и начала пересказ любимой сказки детства, которую до сих пор помнила почти наизусть.

— Ранним утром, Снусмумрик проснулся в своей палатке. Он точно чувствовал, что в Долину муми-троллей пришла осень...

* * *

Утро пришло внезапно, и болезненно напомнило обо всем, что он так хотел забыть. А приятные воспоминания прошедшей ночи пытались погасить чувство стыда, что проснулось вместе с забытым разумом.

— Насть, — тихо позвал он девушку, что спала в его объятьях.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

— М-м-м? – сонно ответила Рысь, прижимаясь к нему сильнее.

— А оно нам надо было? Не, ну один раз хорошо — сняли стресс, успокоились. Но тебе не кажется, что мы увлеклись?

— Ну, может чуток, хотя ты прав. Ночью надо было спать, а не выполнять физические упражнения, но я не против повторить.

— Настя... — он хотел возмутиться, но вместо этого сам был не против предложения.

— О, какая правильная тишина, — усмехнулась девушка, скользнув своей ручкой под одеяло. — Вов, не парься... У тебя есть я, лучшее средство от совести.

— Ты сумасшедшая, моя сумасшедшая, — Владимир одним движением оказался над самой лучшей подругой, что мог только желать.

Любит ли он ее? Еще как любит. С первой встречи, первого поцелуя и той сумасшедшей ночи на даче, когда они потеряли головы и «для опыта» стало чем-то большим. Но что это за любовь и нужна ли она ему?

Глава 10

Танец становится формой внутреннего самоубийства…

Люби и танцуй (Kochaj i tancz)

С момента, как мать выписали из больницы, прошла уже неделя. Виктор с ним так и не разговаривал.

Владимир не смел подойти первым и признать ошибку. Он повел себя как дурак. Мог промолчать, извиниться, и все было бы хорошо. Но нет, не смог — съязвил, обидел. Будто до этого было мало.

Мать, как и в детстве, отчитала его за такое поведение. Отец тоже посоветовал извиниться, ибо неправ был именно Владимир.

Инна не игрушка, которую младший брат с радостью поделил бы со старшим. Брат всегда и все готов был делить с ним, даже как это и не противно, других девушек они тоже «делили». Только Ведьма — исключение, она не такая как другие. Особенная и единственная, за кого Витька перегрызет горло любому, и будет прав.

Инквизитор откинулся на кресле и посмотрел в окно. Вид на Таврический сад был прекрасен, особенно после первого не тающего сразу снега. Ночевал он у Насти, но работал днем дома, пока брата не было.

С каждым днем понимал, чувства к Рыси начинают пугать, а вот чувства к Инне стали вполне терпимыми. Теперь он ясно осознавал, что это скорее была ревность и желание обладать тем же, чем и брат. Хотя восхищение ее танцем было за пределами понимания.

Это точно не было ревностью. Настя на это сказала, что Владимир просто давно превратил танец в культ и боготворит всех, кто сумеет его поразить в этом искусстве, может, она и права.

Новый взгляд на монитор и дописанную программу. Со всем стрессом, он за неделю сделал двухнедельную норму, и теперь хотелось танцевать.

Найдя в телефоне, быстро набрал номер Дэна. Инна сегодня вместе с ним на кастинге, первый выход в свет. Владимир искренне верил в рыжую Ведьму, но пока она не в зале, можно спокойно потанцевать.

— Привет, что случилось? – не сразу, но Денис ответил.

— Привет, не отвлек? Отбор уже прошел?

— Нет, через полчаса, если опять не поменяют, какой вопрос?

— У тебя в студии зал днем свободный есть? Я хочу танцевать, а попадаться на глаза Виктору, сам понимаешь — не стоит.

— Извинись ты уже, чего тянешь?

— Не начинай, извинюсь.

— Ладно, ладно, молчу. Можешь ехать в студию. Там девчонки, я предупрежу, что ты приедешь.

— Спасибо, буду очень признателен.

— Просто помирись с братом. Давай, я побежал.

— Хорошо.

Тишина и лишь секундная заминка, чтоб набрать номер Насти.

— Леонов, ты чего? Пожар? – почти сразу ответил удивленный голос рыжей подруги.

Они расстались несколько часов назад и то, потому, что находиться в одной квартире для них оказалось опасным. Стоило зазеваться и руки, и губы — уже не подчинялись, разжигая желание.

Безумие, настоящее безумие такого никогда с ними не было. Да, было, теряли голову, но чтоб так... Они явно оба сошли с ума.

— Насть, пошли танцевать, — он умолял, он ее и правда умолял.