Тот самый парень из порно книга 2 (СИ) - Хаан Ашира

Я подождала, пока он возьмет оба бокала и придвинулась под бок, впуская его в уютное тепло пледа.

— Устал? — спросила тихо.

— Очень.

Главное, не вспоминать — от чего.

Он положил мою ладонь себе на щеку и потерся об нее с закрытыми глазами.

Мы сидели молча, прижавшись друг к другу, и я только иногда бросала взгляд на освещенный голубыми отблесками бассейна профиль Дэрила.

Такой красивый — спустя месяцы после нашей первой безумной встречи у меня все еще замирает сердце при взгляде на него.

Такой близкий — замирает и щемит от этой близости.

Жена порнозвезды. Шепот в темноте

— О чем ты мечтал в детстве? — вдруг спросила я.

Захотелось узнать. Мы о многом разговаривали с Дэрилом еще тогда, до встречи в Москве, письменно и голосом, но почему-то мало касались детства, словно считая эту тему слишком личной.

А сейчас… вот прямо сейчас — было в самый раз.

— О «Toyota Supra», — усмехнулся Дэрил, отпивая из бокала. — У меня была игрушечная модель, а я дико хотел настоящую, мне даже сны снились, как я ее вожу.

— Купил?

— Ага. И разбил в первый же год. Оказывается, спортивные машины не делают тебя опытным гонщиком.

Я покачала головой. Глупый мальчишка.

Терпкое вино на языке отзывалось ежевикой и кедром, аромат ночных цветов становился все сильнее, и безумие в доме Дика Монро постепенно отступало, растворялось в тумане.

Что-то внутри притягивало нас друг к другу сильнее, чем отталкивали внешние обстоятельства.

— А я хотела «барби» с гнущимися руками и ногами. Но купили мне только пластиковую подделку…

— Почему? — удивился Дэрил. — Тебя так наказали?

— Ты мало что знаешь о России, да?

Я засмеялась, толкнув его плечом.

Он долил еще вина в наши бокалы, чокнулся своим о мой и отпил глоток, раскатав его на языке.

— А из нематериального? — снова спросила я. — Чего ты очень-очень хотел?

Дэрид шумно вздохнул, закидывая руку на спинку диванчика и поплотнее укрывая нас пледом.

— Хотел стать хорошим мужем… — чуть смущенно и хрипло хохотнул он.

— Серьезно?..

— Ты же помнишь, я тусовался среди маминых подруг из бурлеска. Они часто жаловались на своих бойфрендов, плакали, когда те их обижали, замазывали синяки от побоев и позволяли клиентам лапать их за лишнюю пятерку, потому что муж опять потратил все деньги на игровые автоматы и выпивку. Их мужчины вели себя как мудаки, и я не понимал, почему. Им что — никто не сказал, что так нельзя? Когда вырасту, я точно буду другим, ведь я-то теперь знаю, что так делать неправильно. И моя жена будет самой счастливой.

— Забавно… Никогда не встречала мужчину, который в детстве мечтал о жене. Наши мальчишки, наоборот, всегда кричали: «Фу! Никогда не женюсь!» У некоторых сбылось.

Дэрил ткнулся лбом мне в висок, щекоча кожу тихим хриплым смехом. Коснулся губами, отвел волосы от лица, глядя блестящими в темноте глазами.

Спросил:

— А ты хотела замуж?

— Нет.

Вот теперь удивился он. Еще бы — все эти принцессы в бальных платьях, «барби» в свадебных нарядах, американские традиции с их «что-то старое, что-то новое, что-то чужое, что-то синее», тем более крепкие, что их история пока слишком коротка.

Но я уточнила:

— Не хотела. Знала, что выйду. Других вариантов просто не было. — я вспомнила бабку Назариху, холостой судьбой которой меня пугали в детстве. — Это была не мечта, а неизбежность.

Вино потихоньку согревало изнутри и развязывало язык. С тех пор как я стала учить здесь английский, я строго следила за тем, чтобы использовать правильные грамматические конструкции и прятать акцент, поэтому говорила что-то только после того, как сначала строила фразу в голове. Сейчас мне было все равно. Я просто подхватывала первое попавшееся слово, пусть неправильно, но выражавшее мою мысль. И беседа лилась легче.

— Я знала, что выйду замуж, как мама. И у меня, конечно, будут дети. Мальчик и девочка — как положено. И… еще девочка. Только для меня самой, а не потому что так надо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Надо же, я забыла об этом начисто. Не вспомнила даже в браке.

— У тебя ведь всего двое? — уточнил Дэрил. — Как раз мальчик и девочка?

— Угу…

— Лили, моя Лили… — он обвил пальцами мое запястье, коснулся губами бьющегося в тонкой венке на нем пульса и прижал меня к себе крепче.

Я хотела, чтобы он что-нибудь сказал. Или спросил. Или… попросил.

И боялась этого.

Но его дыхание лишь сбилось на секунду или две, но Дэрил промолчал.

Легкое ощущение горечи я быстро смыла глотком вина.

Мне было хорошо рядом с ним.

Я помнила, я все помнила о том, откуда он вернулся и куда уедет завтра, о том, что нас разделяло, но все равно любила его так, что на глазах выступали слезы, когда я об этом думала.

Может быть, он никогда не был нормальным, и никогда не будет. Но без того, что сделало его сломанным, он был бы другим. Все то, что мне нравилось в нем, что составляло его суть: его забота, внимательность, его нежные прикосновения, его горячий секс и умение довести меня до безумия, не делая ничего особенного, его потрясающее доверие и та быстрота, с которой он впустил меня в свою жизнь, распахнув ее без сомнений — было следствием его жизни.

Той самой, что сломала его.

Но при этом сделала его моим Дэрилом. Человеком, в кого я влюбилась. Как знать — будь он чуточку более нормальным, накрыло бы меня так сильно?

Я ведь тоже была сломанной, чего греха таить.

Может быть, у меня была полная семья, но папа под конец жизни начал пить.

Я жила в стране, сломавшейся пополам прямо во время самого важного периода моей жизни.

И, в конце концов, я была замужем.

Так ли сильно отличался от порно мой супружеский секс? Неизбежный, даже когда мне месяцами было больно после родов. Неотвратимый, когда муж трахал меня спящую, потому что от усталости я не могла даже открыть глаза. Неминуемый, когда он приходил от друзей пьяный и веселый — а я же жена, я должна.

Да, я любила Валеру, но даже с любимым секса хочется далеко не всегда

Приходилось себя заставлять — такой вот он, супружеский долг. Хочешь, не хочешь…

Только и разницы, что этого не осталось на пленке.

Конечно, это не идет ни в какое сравнение с тем, как порно-актрисы накачиваются обезболивающим перед хардкорным гэнгбэнгом. Но и у меня есть тот самый опыт нарушения границ тела без моего желания.

Возможно, это изломало меня достаточно, чтобы я полюбила такого же сломанного Дэрила, совпав с ним своими выщербинками.

Последние капли вина вылились на дно бокалов, соединившись кисловатой терпкостью между нашими губами.

Дэрил шепнул:

— Пойдем спать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы поднимались по лестнице, останавливась каждые три ступеньки, чтобы поцеловаться. Наверху укрылись одеялом, обнялись…

Ни о каком сексе речи, конечно, не шло.

Но между нами было что-то большее.

Тихий шепот в тишине спальни.

— Какой у тебя был любимый диснеевский мультик?

— «Аладдин», — ответил Дэрил, почти не удивив меня после сегодняшнего открытия про Дика.

— А у меня «Русалочка». Я даже хотела красные волосы.

— А лифчик в форме ракушек не хотела?

— Фу на тебя! Я была еще маленькая!

От кого мы прятались в темноте под одеялом? Кто знает… Может быть, мы в этот момент были немного похожи на детей, убежавшие от злых взрослых в свой собственный мир.

— У меня был наглый кот, он жил у бабушки на даче, а на зиму она забирала его в квартиру. Никогда не давал мне есть крабовые палочки, приходил и отнимал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— А у меня собака. Джесси считалась моей, но любила больше мою маму. После ее смерти тоже долго не прожила, слишком скучала.

— Ты остался совсем один…

Я гладила его пальцами по щеке, он касался губами моего лица, скользил от виска к подбородку, оставлял отблески дыхания на коже.