Краш-тест (СИ) - Рябинина Татьяна

Чем ближе к Новому году, тем больше наваливалось работы. А чтобы жизнь не казалась медом, на меня еще и корпоратив повесили. Впрочем, к моему удивлению, это оказалось самым простым. Я спустилась на первый этаж и мощным наскоком взяла в захват кафе, опередив конкурентов. Потом позвонила в фирму по организации праздников, заказала оформление, тамаду и какой-то поющий коллектив средней руки. А еще договорилась с рестораном, доставляющим еду, и оптовой базой выпивки. На все ушло несколько часов. Честное слово, платье и туфли в интернет-магазинах я искала дольше.

Платье было просто чумовое. По фасону – почти как домашний халат: с запахом и длинным поясом. Но материал и цвет! Шелк цвета топленого молока с серебром. Сидело оно на мне как влитое и шло просто невероятно. Я крутилась перед зеркалом, когда вошел Герман и ревниво поинтересовался:

- Это в нем ты на корпоратив пойдешь? Одна, разумеется?

- Все будут одни. Кроме генерального директора.

- Ну-ну…

Я даже внимания не обратила. И вообще чувствовала себя как Золушка перед балом. Потому что никогда еще на таких мероприятиях не была. Школьные и университетские – это не то. Только однажды случайно зарулила на предновогодние посиделки в редакции, когда приехала за зарплатой, но это было чаепитие в обеденный перерыв, куда каждый принес свои пирожки и салатики, и только я сидела дурой с мытой шеей. А так у нас с Германом все было как на известной картинке: грустный крендель за столом, в праздничном колпачке, перед ним тортик, и подпись: «Корпоратив фрилансера».

Накануне я привезла платье и туфли в офис на Жорике, а в сам день Ч пришла в джинсах и свитере, чтобы переодеться непосредственно перед началом. Начиналось действо в восемь, но мы с Кристиной уже с половины седьмого наводили красоту. Максим уехал куда-то еще утром, и нам никто не мешал.

Кристина, уже одетая, завивала волосы щипцами, а я стояла перед зеркалом в трусах, лифчике и чулках, накрашивая ресницы. Щелкнул замок, и вошел Максим.

- Ну что за дела?! – возмутилась я, молниеносно набросив на себя платье.

- А то не видел я тебя голую, - фыркнул он.

- А что, видел? – вскинула брови Кристина.

- Я ей руку летом оперировал после аварии. А на операционный стол пациентов сгружают в чем мать родила. Потом простыней накрывают лишнее.

- А Нинка говорила, что вы познакомились, когда она тебе машину поцарапала.

- Это другая авария была.

- Высокие отношения, - хихикнула Кристина.

- Хватит вам уже, - разозлилась я.

- Это смотря как хватит, - пожал плечами Максим. – А то еще и не отпустит.

Он снял у себя куртку и остался в костюме. У нас с Крис просто челюсти отвисли. Обычно Максим ходил в джинсах или темных брюках и черном пиджаке на футболку или водолазку. В костюме, да еще таком роскошном, я его ни разу не видела. И только сейчас заметила, что его вечная дурацкая щетина превратилась все-таки в бороду – короткую, аккуратную, очень стильную.

- Ну надо же, какой красавчик, - ахнула Кристина. И добавила ехидно: - Свадебный костюм обкатываешь?

Максим помрачнел.

- Увидимся внизу, - сказал он и вышел.

Кристина хмыкнула, расчесала волосы и тоже ушла. А вот мне абсолютно расхотелось. Но пришлось взять себя в руки – как-никак я все это организовала. Докрасив глаза, я затянула потуже пояс платья и вдела серьги. Телефон? Карманов не было, а сумку брать не хотелось. Да ну его к черту, все равно часов в одиннадцать начнет названивать Герман, чтобы узнать, куда я запропастилась и когда приду. Карточку-ключ пришлось положить на пожарный шкафчик в коридоре.

В кафе уже почти все собрались, музыканты настраивали аппаратуру, ведущий – какой-то мелкий селебрити местного разлива – пробовал микрофон. Выглядело все очень даже симпатично, по-новогоднему. И елка такая приличная. Столики на четверых сдвинули попарно, так, чтобы можно было сесть вшестером, по отделам. К нам троим подсели юристы: Юрик и Павел – и секретарша Макарова Катя.

В начале одиннадцатого ведущий и группа свернулись и отчалили. Закуски и горячее давно были съедены, но выпивки оставалось хоть залейся. К колонкам подключили музыкальный центр с радиоприемником, вот тут-то и началось настоящее веселье. Я даже не представляла, что взрослые и вполне солидные люди могут так беситься.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Всеобщее буйство захватило и меня. В конце концов, из-за чего траур-то? Жизнь продолжается. Да и Питер обещал мне после Нового года какие-то перемены, а ему я верила. Ноги гудели от танцев, и не было ни одного медленного танца, на который меня не пригласили бы. Кто угодно, даже его величество генеральный снизошел. Только Максим в мою сторону ни разу не глянул. Да он почти и не танцевал. Разговаривал с кем-то или просто пил вино и думал о своем.

Ближе к полуночи я выдохлась. Села за стол с бокалом и подумала, что дождусь двенадцати, а потом потихоньку смоюсь, как настоящая Золушка. Только туфли терять не буду, все равно принц их не найдет и с примеркой не приедет.

Я сразу узнала вступление песни, и у меня перехватило дыхание.

«I Don’t Want To» Тони Брэкстон – та самая, которая чуть не заставила меня разреветься, когда мы с Максимом возвращались из Лемболово. Зажмуриться срочно, чтобы не пустить слезы наружу.

- Нина!

Передо мной стояли, сердито косясь друг на друга, Максим и Липкий Юрик.

Я встала, опустила глаза вниз, глядя на пол точно между ними, и сказала:

- Извини…

= 26.

Месть, конечно, получилась бы конкретная. Но… зачем? Судя по взгляду Максима, хватило и намека.

Я подала ему руку, и мы вышли на свободное место между столами.

- Ну вот, остается только напиться, - горестно вздохнул Юрик, которого, похоже, отшили уже все.

По правде, танцем назвать это было сложно. Максим так прижал меня к себе, что мы просто топтались на одном месте. Его губы едва не касались моего виска, я чувствовала тепло его дыхания, терпкий прохладный запах парфюма. И снова его глаза были так близко – как тогда в лесу. От его рук на моей талии по всему телу разбегалась мелкая дрожь. Но только теперь я не могла свалить это на простудный озноб. Он посмотрел на меня удивленно и обнял еще крепче – хотя, казалось бы, куда уж больше.

- Нина…

Его голос был… таким объясняются в любви или говорят: «Я тебя хочу!». Чуть хриплый, низкий… особенный. И я поняла, что больше не могу. Что сейчас разрыдаюсь, при всех.

Я уперлась ладонями ему в грудь, оттолкнула, высвободилась. Быстро пошла к выходу, с трудом сдерживая слезы. Наверно, все смотрели только на нас.

Мелодрама, твою мать. Все-таки сбежала чертова Золушка от принца. От принца ли?

Из лифта как раз вывалилась развеселая компания, я заскочила вовнутрь, нажала кнопку второго этажа. Первый раз за все время работы. Вышла, сняла туфли, босиком пробежала по коридору. Нащупала карточку на пожарном шкафчике, открыла дверь. Свет включать не стала – достаточно было того, который проникал с улицы. Подойдя к окну, прижалась лбом к холодному стеклу.

Сердце колотилось, как бешеное, лицо горело, губы пересохли.

За спиной щелкнул замок. Я обернулась.

Максим стоял, прислонившись к двери, и смотрел на меня. Рубашка белела в полумраке: пиджак он держал в руке.

Из реальности выпал кусок. Кто сделал первый шаг? Да не все ли равно? Пиджак Максима лежал на стуле Кристины, а мы целовались, как сумасшедшие, стоя посреди офиса. Тот поцелуй в лесу – это было что-то такое невинное, почти детское. Сейчас… Его губы на моих губах – дико, безумно. На шее, в вырезе платья. И я отвечала ему – так же необузданно, жадно, словно наверстывая упущенное за эти месяцы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Его рука пробралась под запах платья, пальцы обвели полоску между краем чулка и кружевом стрингов, скользнули выше. Пояс развязался как будто сам собой, платье распахнулось. Я расстегнула пуговицу его рубашки, махнула рукой – да черт с ней, не мешает! Потянулась к ремню на брюках. Такой вот экспресс-секс, не в том месте, не в то время, всегда означает множество мелких неудобств, но зато все с лихвой окупается желанием и нетерпением.