Кукла моего отца (СИ) - Рахманина Елена

– Ну что будет, если я уйду от него к тебе? Мы заживём долго и счастливо? – я улыбаюсь, ища в себе желчность, которая давно исчерпалась. Выдохлась. Вместо иронии в моём голосе жалкая надежда. И хуже всего то, что глаза начинают предательски блестеть, выдавая меня с головой.

Айс смотрит на меня внимательно и смягчается. Его пальцы больше не причиняют боль. Ослабляет хватку. Наоборот, ощущаю, как он слегка поглаживает мою кожу. Целует скулу, по которой скатывается слеза и опускается к моим губам. Я вновь ощущаю его желание, и понимание этого сбивает моё дыхание.

– Моя маленькая мачеха, тебе стоит только сказать, и я пойду просить твоей руки у собственного отца.

Не верю своим ушам. Не верю глазам. Обнимаю его за шею и жмурюсь от страха и радости, которые за секунду сменяют друг друга тысячи раз. Счастье так близко и так далеко.

Йен садится на колени и утаскивает меня на себя, пока я продолжаю жаться к нему всем телом. Гладит мягко по спине, будто жеребёнка успокаивает.

– Маленькая, ну что ты, – тихо шепчет в ухо, и только сейчас я осознаю, что меня трясёт.

– Пожалуйста, потерпи, Йен, – молю его.

Я со всей силы прилипла к нему, но он всё же отстраняется, заглядывает в мои глаза, обхватывая лицо ладонями.

– Объясни хотя бы что-то, – смотрит на меня так, будто словам моим совсем не доверяет.

– Не могу. Потерпи чуть-чуть, не спрашивай ни о чём и к отцу своему не ходи, – стараюсь убедить его максимально искренне и серьёзно, в надежде, что он не станет предпринимать ничего.

Молчит. Только продолжает пытаться прочесть что-то, заглядывая в душу. И я открываю ему её.

– Сколько терпеть?

– Год.

Он опускает ресницы. Не дышу, жду его вердикта. Год – это чертовски долгий срок.

– Хорошо.

Он уехал этим же вечером из Нью-Йорка, оставив со мной грусть и маленький лучик надежды. И я верила ему. Чувствовала, что он не лжёт, что он готов ждать меня.

Но всё изменилось через пару дней, когда по дороге на учебу я залезла в новостной портал и увидела оглушающий заголовок: «Йен Сандерс признался, что состоит в отношениях с женой своего отца».

Глава 44

Остановила красный, яркий, бросающийся в глаза кабриолет у обочины. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из грудной клетки, как с катапульты. Ладони стали влажными от страха. Уткнулась лбом в кожу руля, пытаясь отдышаться, но воздуха с каждым мгновением не хватало всё больше.

Я уехала, как всегда, спозаранку. Пока весь дом спал. Дорога из пригорода до Парсонс занимала немало времени, а я лишь радовалась поводу вырваться из клетки. Вероятно, муж просто не успел изучить утренние новости.

Случившееся напоминало самый жуткий ночной кошмар. Я отдышалась, подняла голову, вглядываясь в проезжающие машины, опасаясь, что за мной вот-вот приедут полицейские. Арестовывать.

Нет, конечно, Бен не стал бы вести себя подобным образом. В браке с ним я пришла к пониманию, что это не тот человек, который позволит упасть тени на свою репутацию. А жена под арестом не лучший способ держать хорошую мину.

Но с супругой, которая, как оказалось, трахалась по углам с его сыном, он поступил бы иначе. По крайней мере, все годы нашего брака он вдалбливал в моё сознание страх перед возможной карой. И этот страх перманентно меня преследовал.

Перевела имевшиеся в распоряжении средства на счёт отца. Пока я не выкарабкаюсь, у него будут деньги. После чего выкинула телефон на дорогу, и проносящаяся мимо машина тут же раздавила его, а ошмётки отлетели на другую сторону.

Я даже не вытащила ключ из замка зажигания. Не захлопнула дверь, оставив дорогой автомобиль в том месте, где припарковалась. Со стороны, должно быть, выглядело так, будто меня похитили инопланетяне.

Мне хотелось сбежать. И плевать, что будет потом. Убраться подальше от обоих Сандерсов.

Меня мало уже волновали причины, по которым Йен так поступил со мной. Но зато теперь я точно знала, что ни о какой любви речи не шло. Больше не оставалось сомнений в том, что его шашни со мной – это лишь способ насолить отцу. Выместить свою боль, накопленную за долгие годы. А я так удачно попалась на его пути. Глупая девчонка, по уши в него влюбившаяся. Наверняка он подозревал о подобном исходе. Ни одна девушка в здравом уме не в состоянии перед ним устоять. Может быть, он даже посмеивался за моей спиной, понимая мою глубокую к себе привязанность. А все демонстрируемые им чувства – тонкая игра, манипуляция опытного игрока.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Страх перед Бенджамином сменился лютой ненавистью к его сыну. Он этим мелочным, глупым поступком за одну секунду сжёг все мосты между нами. Да, подозреваю, чуть позже я остыну. Но сейчас во мне полыхал пожар. Это пламя осушило мои слёзы ещё до того, как они успели появиться. Плакать хотелось, но не получалась. Да и на жалость к себе не осталось времени.

Спустя пару попуток и одно такси, я добралась до промежуточной цели.

– Папуль, я тебя оставлю ненадолго, – сев рядом с родителем, приобняла его за плечи. Предусмотрительно я платила женщине, что ухаживала за ним, покупала вовремя продукты и убиралась в доме загодя. Оставалось надеяться, что старший Сандерс не решит мстить мне через отца. Только уверенности у меня в этом не имелось совершенно.

Зато дочь в тюрьме или в гробу моему отцу точно не помощница.

Эта квартира мне нравилась тем, что хранила в себе множество тайничков под скрипучими половицами. Накопленные мной за время брака с Бенджамином наличные деньги ждали своего часа. И он наступил. Понимая, что вот-вот за мной могут явиться, попрощавшись с отцом, я сбежала из квартиры по пожарной лестнице и поймала такси. Кроме денег я умудрилась добыть липовое удостоверение личности. Затея казалась совершенно сумасшедшей, но это был мой план Б на случай, если бы муж спустя пять лет брака не сдержал данное слово. А с каждым проведённым с ним годом надежда на его честность гасла.

Придя в себя после утреннего заголовка, я поняла, что могу ненароком стать знаменитостью. К семье Сандерсов приковано слишком много внимания. А учитывая тьму поклонниц Айса, я подозревала, что моя персона вскоре может стать объектом преследования папарацци. А будучи звездой жёлтой прессы, сложно спасаться бегством от мужа.

Заглянув на окраине города в небольшой салон красоты, я перекрасила волосы. Это мой первый опыт и единственный способ стать чуточку менее похожей на себя. Из отражения в зеркале на меня смотрела блондинка с огромными испуганными карими глазами.

Арендовав автомобиль, я взяла путь на Вашингтон. Просто зашла в магазин у заправки, ткнула пальцем в карту США и направилась туда, куда попала.

Во мне продолжало всё кипеть. Хотя несколько раз я порывалась набрать номер Йена и высказать ему обиду, облачённую в мат. Эти пару раз перетекли в десяток, но я всеми силами отбивалась от навязчивой идеи. Он мне уже ничем не поможет. Его задача, по-видимому, была совершенно иной. Раз он так нагло и дерзко рассказал о нас журналистам.

Вместе со скабрезными подробностями о том, что он возжелал меня ещё в день моей с его папашей свадьбы. Лишь перечитывая эту дрянную статейку, я ощущала, что мой мозг возвращается в рабочее состояние, а сердце охлаждается до приемлемого градуса. Нужного, чтобы не повторять в уме цифры его сотового.

Спустя почти пять часов в пути я смогла остановиться на ночь в отеле и поразмыслить. Я чудила. Знала, что рано или поздно меня найдут. Но мне нужно это время.

Глава 45. Йен

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Кабинет отца выглядел точно так же, как и в тот день, когда я впервые его увидел. Ему нравилась мебель из красного дерева. Местами потёртая, впитавшая запах терпкого табака и придававшая этой комнате особую мрачность. Старомодные кресла, обтянутые выкрашенной в зелёный цвет кожей. Письменные принадлежности, вроде перьевой ручки, необходимость в использовании которых давно пропала.