Гречишный мёд (СИ) - Гринвэлл Ольга

Макс стиснул зубы. Надо срочно снять брюки и выпустить на волю своего изголодавшегося дракона. Черт, о чем он? Эта девчонка — школьница, и, вполне возможно, не ведающая, что творит, девственница. А он самый настоящий двадцатитрехлетний идиот, поддавшийся искушению.

Максим попытался отстранился от неё, но девушка обвила его шею руками, притянула к себе.

— Люби меня, чувствуй, ну...

Снова припал губами к её терпкой, такой вкусной коже. Просто невозможно держать себя в узде. Эти руки, плечи, грудь, слегка выступающие ключицы и ямочка над ними. Губы горели от желания исследовать все больше и больше.

Рука скользнула вниз, между ног, а она поддалась, расслабившись и слегка раздвигая их. Молодой человек почувствовал, как девушка пытается стянуть с него брюки. Изумлённо охнула, наткнувшись на его горячий и твёрдый ствол.

— Ульяна, — прерывистым голосом прохрипел Макс. — Ещё не поздно...

Девушка только прикрыла глаза. На ее губах мелькнула слабая улыбка, и в тот же миг он, не в силах сдержаться, издал звериный рык — ее ладошка обхватила его член.

— Максим... Какой ты...

Да он кончит прямо сейчас, в ее ладонь! Парень безуспешно попытался мысленно просчитать до двадцати, но это не помогло. Чертовка сводила его с ума, лишала разума и воли.

Пальцы девушки сжали его ягодицы.

Всё. Или он возьмёт Ульяну сейчас или позорно обольёт ее своим семенем. Максим встал на колени у неё в ногах, приподнял бёдра девушки. Его член горделиво-похотливо замер в ожидании. Как же хотелось раздвинуть эти чёрные кудряшки и дотронутся до нежных губок, перламутром розовеющих внутри. Черт, проклятые беспомощные руки! Максим подвинулся чуть ближе, прикоснулся блестящей от выступившей смазки головкой к ее лону. Девушка охнула и инстинктивно приподняла бёдра навстречу. Он чувствовал необузданное желание в ее ласках,  в тихом бессвязном бормотании, стонах.

«Нет, она не может быть девственницей. Слишком опытная», — успокаивающе сказал себе парень. Осторожно вошёл, чуть-чуть. Ульяна замерла, напряглась всем телом. Ее пальцы невзначай впились ему в шею. А может, она ещё девочка?

Уфф, уже поздно. Макс того гляди взорвется. Стиснул зубы и резко вошёл в неё на всю глубину, запоздало чувствуя прорываемую преграду. Надрывный крик вырвался из ее искаженного болью рта. Макс остановился на миг, обеими руками обхватил лицо Ульяны, прижимая губами к ее, словно вместе с криком желая впитать всю боль девушки.

—  Максим, — она судорожно выдохнула, утыкаясь лбом в его висок, пальцы, до этого с силой вцепившиеся в него, ослабли.

А парень уже не мог ждать. Член нетерпеливо пульсировал в ожидании разрядки. Макс начал осторожно и медленно двигаться. Какая мука! Как хочется войти на всю длину, глубоко и жадно. Не выдержал — подхватил девушку за бёдра и стал вдалбливаться в неё, ругая себя за грубость и несдерживаемую похоть. По телу пробежала волна мурашек, рассыпаясь пузырьками шампанского. Последнее,  что Максим помнил перед тем, как тугой струёй излиться в горячее лоно — это свой протяжный крик, слившийся воедино с криком Ульяны.

* * *

Я открыла плотно сжатые веки и тотчас же почувствовала губы Максима на своей щеке.

—  Ты плачешь, — полувопрос-полуутверждение. Языком слизнул слезинку с моей щеки, поцеловал веки. — У тебя соленые глаза. — Он отодвинулся, высвобождая мое тело из-под тяжести своего. — Прости.

— За что? — я приподнялась на локтях. Увидела, как его взгляд жадно скользнул по моей вздымавшейся груди.

— Тебе было больно.

Хмыкнула. Я знала из книг, что всегда больно первый раз. Ну и что теперь?

— Не волнуйся, — дотронулась до его щетинистого подбородка, провела пальцем до нижней губы. Он жадно перехватил губами мою ладонь, слегка всосал палец.

— Я не хотел сделать тебе больно, Ульян, слышишь?

— Не волнуйся. Это всегда так первый раз. Спасибо.

— Это я должен говорить тебе спасибо. За все. Ты такая... Я даже не знаю, как...

Мне пришлось прижать палец к его рту. Не хотела, чтобы Макс сейчас пел мне дифирамбы. Все, что мне надо — это его нежность, его прикосновения, его любовь. Теперь моя Родовая Сила перешла к нему. Все будет хорошо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Глава 11

Игорь взбежал по лестнице. Едва скрывая нетерпение, дождался, когда дверцы лифта откроются. Он знал — отец сидит в офисе и просматривает документы перед тем, как их подписать. Время перед обедом — самое лучшее время для разговора с ним. Пару часов спустя он уже будет в бегах. Игорь вгляделся в своё отражение, пригладил кудри. Он и оделся сегодня по-другому: костюм, рубашка, даже галстук повязал. Последняя надежда на милость отца не угасала.

Секретарь отца подняла голову от бумаг и, увидев Игоря, улыбнулась. Милая Ниночка.

— У себя?

— Да, Игорек.

— В каком настроении?

— По-моему, в прекрасном. Вчера сделал объявление о своей помолвке.

Парень помрачнел, но Нина, не обратив на это внимания, продолжала:

— Планирует пышную свадьбу весной. Я так рада за него, хотя... кто знает, что за невеста. До этого про неё никто и не слышал. Прям как снежный ком на голову.

— Да уж, — он вздохнул. — Пора бы ему остепениться.

Игорь взялся за дверную ручку кабинета отца.

— Постой, Игорь, — Ниночка слегка нахмурила свои изящные бровки. — У него конференция по телефону. Освободится через... — она глянула на часы, — пятнадцать минут.

— Ну тогда сделай мне кофе. Эспрессо.

Секретарь тут же вскочила из-за стола и бросилась к кофеварке. Игорь присел в кресло, взял в руки глянцевый журнал. Внезапно его внимание привлёк шум в коридоре.

— Что там?

Ниночка пожала плечами, усмехнулась.

— Лягушонка в коробчонке едет, — пробормотала еле слышно, но Игорь уловил ее слова.

Дверь с шумом распахнулась, и в проёме возникла запыхавшаяся Марина, ее руки заняты гроздьями пластиковых и бумажных пакетов. Игорь лениво поднялся.

— Помочь, мамочка?

— Ты?! — девушка явно не ожидала увидеть здесь своего бывшего.

— Вроде пока ещё я. А ты что здесь делаешь?

Марина растерянно огляделась. Ниночка притворилась, что сосредоточена на приготовлении кофе.

— Я пришла к своему жениху, — она гордо вскинула голову, и ее каштановые волосы волной колыхнулись на плечах.

— Как интересно. Я-то думал, у тебя совсем другой жених.

— Ты ошибался, Игорь.

— Может, обсудим это?

Парень подошёл к девушке совсем близко и схватил ее за локоть.

— Мне это неинтересно. И нам не о чем говорить… сынок...

Марина вырвалась из его хватки.

— Ваш кофе, Игорь Викторович, — Нина подала молодому человеку кофе, исподтишка с любопытством поглядывая на Марину.

— Ты же знаешь, я не оставлю тебя в покое, — прошипел парень.

— Отстань, Игорь. Не порть репутацию всем нам.

— Не порть репутацию? — на скулах парня заходили желваки. — Если тебя это заботит, то лучше расставить все точки над «I».

Девушка пожала плечами.

— Все давно расставлено — ты в прошлом, а Витя — в настоящем.

— Витя... — ноздри Игоря опасно расширились.

— Что там за шум, Нина? — недовольный голос Виктора Игнатьевича заставил всех замереть на месте.

Он оглядел приемную холодным взглядом.

— Марина? Игорь? Вы что, все ко мне?

— Нет, просто так сидим, кофе пьём, — язвительно хмыкнул его сын.

— Что в сумках, дорогая? Принесла мне обед?

— Только что из торгового центра.

— Ну так оставляй покупки в следующий раз с водителем.

Марина недовольно поджала губки. Ей хотелось показать своему жениху обновки. Игорь раньше с радостью разглядывал все, на что она тратила его деньги.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Он хмыкнул. Да, отец совсем другой. Как бы Маришка не прибежала обратно. Он примет ее, конечно, но только в постельку для перепихона.

— Игорь, зайди, — Виктор Игнатьевич кивнул в сторону своего кабинета. — А ты, милая, полистай пока журнальчики.