Джанет Дейли - Столичные каникулы

– Ну, куда вы теперь идете? – крикнула она озабоченно. Миска была у нее в руке.

– Переодеться, конечно, – бросил Такер через плечо и направился в маленькую спальню.

– Переодеться? Зачем? – Она стояла в дверном проеме, хмурясь от удивления.

После долгой паузы Такер пояснил:

– Но вы же не сможете хорошо промыть мою рану через дыру на брюках. Я понял это, когда меня осенила хорошая идея помыть колено под краном.

– Я знаю, но… – Тут Джоселин увидела Обедиа, входившего в квартиру. Старик держал в руках шляпу и выглядел немного запыхавшимся от долгого подъема.

Но Такер не видел, как он вошел.

– Джонс, вы же не думаете, что я совсем сниму брюки? – спросил он, немного шокированный. – Мы же еще не женаты.

От слов «еще» и «женаты» Джоселин потеряла дар речи, застыдившись своего зардевшегося лица. Она перевела взгляд на Обедиа. Старик удивленно смотрел на нее черными глазами. Пока Такер переодевался в соседней комнате, совершенно спокойный и беззаботный, Обедиа, сильно понизив голос, поинтересовался:

– Вы помолвлены?

– Боже мой! Нет! – неистово возразила Джоселин, чувствуя, что краснеет еще сильнее. – Я никогда не встречала Такера до сегодняшнего утра. Он говорит безумные вещи.

– В самом деле? А мне показалось, что он говорит серьезно, – задумчиво произнес старик, следуя за Джоселин, которая резко повернулась и направилась обратно в кухню.

– Он просто неудачно пошутил. – Она обошла Молли, которая побежала к своему хозяину, оставляя за собой следы от воды, капающей с ее морды.

– Пошутил? – повторил заинтересованно Обедиа.

Послышался поворот дверной ручки откуда-то из комнаты.

До кухни донесся голос Такера:

– Решила присоединиться ко мне, Молли? Давай входи. – И дверь снова закрылась.

– Да, просто пошутил. – Джоселин подошла к раковине и включила горячую воду. – Именно этим Такер зарабатывает себе на жизнь – он шутит.

Обедиа удивился:

– Я думал, что вы действительно не встречали его раньше.

– Не встречала, – подтвердила она. – Но я знала его. Как и все в Вашингтоне.

– Правда? – Казалось, эта информация заинтриговала Обедиа. – И он шутит? Он юморист?

– Политический юморист. ~ Джоселин включила холодную воду. – Он очень знаменит. И его колонка пользуется большим спросом. Она называется «Мнение Такера».

– Мне кажется, вы ему понравились. – Глаза Обедиа сверкнули.

Она скова разозлилась:

– Не напоминайте мне об этом.

Джоселин положила в миску немного мыла и стала наполнять ее водой. Когда появился первый мыльный пузырь, она отдернула руку и с ужасом уставилась на старика.

– Я не смогу это сделать, – призналась она.

– Что сделать?

– Промыть его содранную коленку. Если я окуну руки в мыльную воду, то смою с них весь макияж.

– Вот незадача. – Обедиа положил шляпу и трость на кухонный стол и подошел к раковине. – Может быть, у него есть резиновые перчатки?

– Откуда у холостяка резиновые перчатки? – скептически заметила Джоселин.

– Да, это маловероятно, я знаю. Но он кажется таким домашним. Надо посмотреть под раковиной. – Он нагнулся, и Джоселин отошла, уступив ему дорогу. Вдруг Обедиа воскликнул: – Ага! Я так и знал! – И протянул ей пару желтых перчаток из латекса. – Это поможет нам легко решить проблему.

– Надеюсь, – пролепетала Джоселин, хотя не была так уверена, как Обедиа.

ГЛАВА 8

Как только дверь в спальню захлопнулась, всю преувеличенную хромоту Такера словно рукой сняло, к кровати он подошел практически ровной походкой. Скидывая с себя фланелевую полосатую куртку, бросил взгляд на Молли:

– Ну, Молли, разве я не молодец? Джонези так заботится о моей коленке! Поверила, как наивный ребенок. – Он усмехнулся и повесил куртку на спинку кровати.

Молли равнодушно фыркнула.

– Я знаю. – Такер поднял руку в знак протеста и принялся расстегивать брюки. – Я знаю, что это обман. Но в любви и на войне все средства хороши. Она собиралась осматривать достопримечательности, а я должен был что-то придумать, чтобы ее остановить. – Он стянул брюки, немного поморщившись, когда вынужден был согнуть левую ногу, чтобы вылезти из них. – Но я же действительно поранил ногу, поэтому это не такая уж абсолютная ложь.

Молли снова фыркнула и села, шлепнув хвостом о коврик.

– Конечно, кто бы мог подумать, что ты вот так вот меня столкнешь. Но ты все очень верно рассчитала. – Чуть прихрамывая, Такер подошел к комоду. – Ты, наверно, уже не помнишь, когда я в последний раз надевал свои шорты цвета хаки? – пробормотал он, обращаясь наполовину к Молли, наполовину к себе, и начал копаться в ящиках. – Знаешь, я никогда не думал, что это может случиться подобным образом – что я посмотрю на кого-то и сразу пойму: это именно тот человек, который – мне нужен. – Такер снова глянул на собаку, чтобы убедиться, что она его еще слушает. – Мой дедушка говорил, что любовь – сильнейшее из всех человеческих чувств, потому что оно одновременно овладевает всем сразу: сердцем, головой, душой. – Он достал шорты из комода и повертел их, осматривая. – И знаешь что? Мой дедушка оказался прав.

Молли увернулась, чтобы шорты ее не задели, отошла в сторону и залаяла на них.

– Успокойся, – приказал Такер и сел на кровать, чтобы натянуть шорты. – Я не собираюсь совершать никаких глупостей, как, например, поспешно жениться, чтобы потом сожалеть о своей свободе. Сначала мы должны лучше узнать друг друга. – Поднявшись, он застегнул пуговицы на поясе и молнию. – К тому же понадобится время, чтобы она смогла привыкнуть к этой мысли. Но для начала я должен придумать какую-нибудь причину, чтобы убедить ее остаться еще хоть на пару часов. – Он подошел к двери, открыл ее и пропустил вперед Молли. – Интересно, какие тарифы на звонки в Айову? – задумался он. – Наверно, не дороже, чем в Канзас.

Такер вышел в гостиную, затем направился на кухню, вспомнив в последний момент, что надо прихрамывать на «больную» ногу.

Джоселин услышала приближающиеся шаги Такера и с удивлением обнаружила, что ее сердце беспокойно забилось. Она попыталась убедить себя, что это все из-за нервов и страха оказаться узнанной. Джоселин повернулась к двери, держа в одной руке миску с мыльной водой, а в другой – резиновые перчатки.

Когда Такер, прихрамывая, вошел на кухню, она уставилась на его голые ноги, открытые благодаря шортам. Даже с ободранной коленкой Такер походил на путешественника или на опытного скалолаза. На его ногах не было ни капли лишнего жира, только крепкие накачанные мышцы. А на коже все еще сохранился летний загар.

– Ну, вот я и готов, – произнес он и перевел взгляд с Джоселин на миску с водой. – Вы, я вижу, тоже. А что это у вас в руках? Перчатки? – Он указал на них, поморщившись.