Кэй Джейби - Венгерская рапсодия

Обычно меня в такие моменты занимают другие части тела, но с ним это сложно. В нем так много всего, чем можно изумляться, так что я все еще изумляюсь, хотя он уже давно покончил с одеждой. Вообще-то уже через секунду он стал выглядеть немного более смущенным, словно у него где-то вскочил нарыв, о котором он не знал. Он даже посмотрел вниз на свое роскошное тело, чтобы поискать, где он может быть, прежде чем мой высохший рот снова стал способен на слова.

– Подойди, – говорю я ему. – Иди сюда.

Звучит не слишком убедительно, знаю, но в тот момент это было все, на что я была способна. Я снова почувствовала это пульсирование между ног, так скоро после такого сильнейшего оргазма, – и чем дольше он там стоит, тем становится хуже.

Но спасибо, что он хотя бы меня слушает. Он медленно ложится на кровать, где я растянулась, его большой, теперь даже немного пугающий член слегка покачивается между ног, как деревянный. И, разумеется, единственное, о чем я могу сейчас думать – так это о том, какой он на ощупь. У моего бывшего бойфренда был в два раза меньше, и у меня уже возникали некоторые проблемы, так что одному богу известно, чего мне ждать.

Даже не знаю, где он достает презервативы такого размера.

У меня была парочка в прикроватной тумбочке на случай из-за несбывшихся надежд подцепить лакомый кусочек в каком-нибудь баре, но ни в каких мечтах о лакомом кусочке я не представляла его с таким членом королевских размеров. Обычно он у него был обычный, и у нас был нормальный секс на милом постельном покрывале, а не получасовые сражения Арти с куском резинки, прежде, чем он наконец ее натянул.

Что звучит ужасно, знаю, но, удивительным образом, это делает все еще более волнительным. Это все равно что стоять на вершине берегового обрыва и ждать своей очереди прыгнуть вниз. Когда он закончил, я уже так тяжело дышала, что, казалось, вот-вот потеряю сознание, и он – не намного лучше.

Конечно, не лучше. Я испытала один оргазм, он – ноль. Он весь стал таким нежным и упругим, как кусочек первосортного бифштекса. Я только удивляюсь, как он сознание не потерял от возбуждения, хотя признаю, держался он восхитительно.

До тех пор, пока я не сказала нечто, чего совсем не имела в виду. После чего вся его собранность обратилась в пыль.

– Да, вот он, – сказала я. – Вставь свой огромный член в мое влагалище.

После этого он словно растекся на мне. Задолго до того как он сделал то, о чем я просила, я почувствовала, как он дрожит. Я чувствую все эти судороги во всем теле, когда его рука оказывается между моих ног, и два пальца проскальзывают во влагалище.

Это само по себе возбуждает: не надо-не надо, я кончу, если ты продолжишь это говорить.

По-моему, он сказал кончу. Он сказал это слово и собирается это сделать только оттого, что я извиваюсь, из-за моих стонов и грязных разговоров. И разумеется, это заставляет меня продолжать.

– Влагалище, – говорю я, потом умолкаю, словно решая, хотя это сейчас невероятно сложно.

Сейчас два его толстых пальца трудятся в моей невероятно скользкой промежности, и это… боже, это невероятно. Мне неважно, как быстро он собирается это делать, я сделаю быстрее.

– Ты не хочешь, чтобы я употребляла это слово?

– Да, конечно… оооо, черт побери, ты такая мокрая.

Это странно, что самые обычные слова из сексуального лексикона, произнесенные им, так меня возбуждают? Сначала кончить, теперь мокрая. В ту секунду, когда он скажет кончить в твою задницу, у меня будет оргазм.

– Правда? Тебе нравится трогать мое горячее, скользкое влагалище?

– Не говори вла… просто… просто держись.

– Ты чуть не произнес его, не так ли, малыш? Давай-давай. Скажи это мне. Скажи влагалище, пока трахаешь меня.

Он закатил глаза, но продолжал. Вообще-то, думаю, он надеется, что я снова достигну наивысшего удовольствия от одних его пальцев. И, честно говоря, он не сильно ошибается. Боже, в этом он так же хорош, как и в вылизывании клитора, и через секунду он нашел точку G, но, когда я собираюсь сказать ему об этом, выходит только:

– Джирроррджанурджл.

Вместо чего-то, похожего на нормальные слова и предложения. Мне нужно просто положить одну руку ему на спину, а другую – на член, притягивая его к себе, пока он не сдается и не освобождает меня от этого сладкого давления.

Потом разом все заменяет на другой вид ласк. Оооо, это и правда другой вид. Он даже больше, чем я думала, но лучше всего – что он говорит со мной, пока вставляет свой громадный член в мою маленькую узкую дырочку. Он буквально произносит: ты такая маленькая, что я пополняю список фраз, которые я не должна находить возбуждающими.

Но меня возбуждает даже то, как он вытягивается, чтобы войти в меня, у него такое выражение лица, словно он одновременно умирает и воскресает от удовольствия. И лишь когда наконец – наконец – ему удается ввести головку члена по всей моей смазке в упругую вагину, один одерживает верх над другим.

По-моему, мы оба тяжело дышим. Я-то точно тяжело вздохнула. А когда он начинает двигаться, быстрее, чем я ожидала, и (слава богу) гораздо резче, то я не могу сдержаться. Я не сдерживаю ни одного стона, когда мое тело пытается и не может сжаться вокруг члена, заполняющего меня.

Да, именно так. Пытается и не может. Думаю, моему влагалищу просто некуда деваться, когда оно старается сжаться вокруг него, такого толстого и длинного, скользящего вперед и назад внутри него, хотя очевидно, что Арти ценит мои старания. Он подается вперед, когда я это делаю, а когда пытаюсь снова, говорит: не надо, точно так же, как и секунду назад.

Хотя, разумеется, уже по другой причине. В прошлый раз – из-за моего грязного рта, теперь – из-за моего грязного, жадного тела, пока я стараюсь почувствовать каждый дюйм наполняющего его члена. Я даже понимаю, что упираюсь пятками ему в задницу, чтобы еще усилить давление… немного больше этого сладкого-сладкого ощущения, которое заставляет представлять, что у меня цветы распускаются в животе или что-то еще, не менее нелепое.

А потом это случается, и эти мысли больше не кажутся такими нелепыми. Что-то разворачивается внизу живота, ничего похожего я раньше не испытывала. Другие парни добивались этого пальцем на клиторе или находясь достаточно близко, конечно, им удавалось… но не такое. Не это безумно-сильное ощущение, заставляющее меня вцепиться ногтями в его спину и беззвучно кричать, все мое тело вмиг сжимается так, чтобы из его уст прозвучали все слова, которые я больше не могу произнести.

– Оооо, ты кончаешь? – спрашивает он. – О, боже, Мэллори, я это чувствую членом, вот оно, крошка. Кончи на меня.