Джанетт Реллисон - Моя двойная жизнь (ЛП)

Марен заверила меня, что я буду участвовать только в маленьких концертах вместо Кари, и в ожидании выхода я позвонила ей, чтобы обсудить с ней определение слова "маленький". Она провела следующие пять минут, рассказывая мне зажигательную речь о том, что я как Санта Клаус в торговом центре, который разговаривает с детьми на Рождество. Не важно, что Санта — не настоящий. Дети счастливы от встречи с ним. Я хотела бы лишить людей Санты? Вот что я сделаю, если не выйду на сцену.

Мне было интересно, тащили ли хоть раз Санту из торгового центра в наручниках и предъявляли обвинение в подлоге, но я не спросила.

У меня дрожали ноги, когда я шла на сцену, и мне пришлось заставить себя продолжать двигаться.Толпа, однако, закричала прежде, чем началась музыка. Каждое лицо, которое я видела, лучилось возбуждением. Их обожание что-то разбудило во мне — адреналин, энергию, надежду. Я напряженно, но без ошибок исполнила первую песню. Я перепутала движение во время второй песни, но, казалось, никто не заметил. Я им нравилась, даже не смотря на то, что я была не совершенна. Потом я расслабилась и начала получать удовольствие от того, что была в центре внимания. Я добавила размаха в свои движения. Я работала на камеры, махала волосами пока блестки не посыпались на сцену. Казалось, что туда зашла фея. Я закончила последнюю песню, потеряв дыхание и с бьющимся сердцем— и мне было жаль, что концерт закончился. Каждый хлопок был для меня как признание в любви.

На следующий день мы полетели во Флориду на Фестиваль Клубники и еще один маленький концерт. Я пыталась объяснить Марен, что это нельзя назвать "маленьким концертом" если количество пришедших людей могли бы устроить революцию в какой-нибудь стране третьего мира. После чего она закатила глаза и стала называть это "короткими концертами".

Я умирала от желания рассказать Логи о том, что познакомилась с Грантом, но не могла этого сделать. Наши телефонные беседы по большей части состояли из того, что она посвящала меня в детали школьной драмы, а я придумывала истории о тусовках на пляже.

— Большую часть времени я покрыта песком, — говорила я ей.

Однако, это был не песок, а блёстки. Они пробрались в мои чемоданы, обычную одежду и простыни на кровати отеля. Тогда я действительно поняла, что не всё то золото, что блестит. Иногда это мелкие надоедливые золотистые квадратики, которые колются.

После Флориды я поехала в Денвер, чтобы петь под фонограмму на национальной арене перед хоккейной игрой. Во время полета обратно в Калифорнию в четверг, я чувствовала себя так, словно жила на нервах и адреналине всю неделю.

В поездке я позвонила маме насчет Ларри.

— Бабуля говорит, что ты встречаешься с ним, потому что думаешь, что мне нужен отец.

Мама неодобрительно хмыкнула.

— Это только потому, что бабуля не может себе вообразить других причин, по которым я с ним встречаюсь.

— Ну, в её словах есть смысл.

— Ларри — очень вдумчивый мужчина, — сказала мама. — И он надежный.

Она больше ничего не добавила в список, и предположила, что это все его хорошие качества.

— У тебя же с ним всё не серьезно, да?

— Он хочет серьезных отношений, а я еще не решила, — сказала она.

— Ну, тогда просто не принимай решений, пока я не вернусь домой, ладно?

— Хорошо, — сказала она. — Тогда не задерживайся надолго.

Мне это утверждение казалось страшноватым даже после того, как я повесила трубку.

Глава 10

Пятничным утром позвонил Грант и сказал, что у него есть копия книги Лорны. Он подумал, что у меня уже есть планы на вечер и спросил, могу ли я встретиться с ним за за обедом. "Деловой обед", сказал он, как будто в другом случае я отказала бы ему.

Я не отказала бы ему. Я хотела прочитать, что написано в книге о моем отце и Кари. Не смотря на заверения Марен, что Кари страдала только от плохого планирования расходов, я волновалась за неё. Я сказала Гранту, что встречусь с ним в ресторане.

Марен сделала мое расписание менее насыщенным после того, как я вернулась из поездки. У меня все еще были уроки танцев, упражнения и учеба, но днем я была свободна. Марен проводила дни, утрясая детали мега-концерта Кари в Сан-Диего и сказала мне, что в награду за работу я могу пойти за покупками. Фактически, она оставила список приемлемых и неприемлемых мест.

Ресторан, как я заметила, не был в списке неприемлемых мест, поэтому формально я подчинялась её указаниям. Жить с Марен было хорошо тем, что папарацци не ходили кругами вокруг её дома. Все, кто искал Кари, разбивали лагерь у её дома.

Я позвонила Бао-Джи, чтобы он забрал меня, написала Кари, что получу книгу от Гранта и направилась из дома.

В этот раз Грант благоразумно выбрал элитный ресторан, в который мы могли войти через заднюю дверь и сесть в отдельной комнате, так что мы могли не волноваться о папарацци. Я была звездой всего несколько дней и уже ненавидела их за то, что они сильно осложняли мою жизнь.

Я сказала Бао-Джи, что ему не нужно ждать, пока я пообедаю, я позвоню ему, когда он мне понадобится. Я говорила себе, что я сделала это потому что не любила тратить время Бао-Джи. Это не имело отношения к тому, что я заметила зеленый Ягуар Гранта на парковке, или к тому, что я хотела продлить время, проведенное с ним.

Не успела я выйти из машины, парень в смокинге вышел из ресторана встретить меня. Он отвел меня наверх с отдельную комнату с видом на город. Грант был уже там и сидел за столом. Один его вид заставил меня споткнуться. О чем думал Бог, когда создал настолько привлекательного парня? Он не был подарком женской части населения, он был орудием пыток. Я не должна была смотреть на него, если он не мог бы быть моим.

Он улыбнулся, и мое сердце завязалось тугим узлом. Я села и улыбнулась в ответ.

Он подвинул двухдюймовую пачку бумаги на мою сторону стола.

— Вот то, что написала Лорна. Она все еще пишет несколько глав, поэтому есть пропуски.

Он откинулся назад в кресле и я пыталась не пялиться на каждое движение его широких плеч.

— Я прочитал её вчера вечером, — сказал он.

Я пробежала глазами вступление, которое оказалось историей о том, как Кари уволила Лорну потому что Лорна пыталась помочь директору больницы с концертом в пользу больных детей. Я не успела прочитать много и у меня вырвался вздох отвращения:

— Это ужасно.

— Что именно?

— Эта женщина не умеет писать. На первых страницах говорится "Не беспокоясь ни о ком, концерту для больных детей было отказано". Кроме того, что это звучит так, словно концерт ни о ком не беспокоится, в предложении в страдательном залоге несвязный оборот. Уже только это предложение вызвало бы приступ гипертонии у учителя английского.