Дженнифер Эшли - О красивом белье и не только

Ларри вышел из машины и, обойдя вокруг нее, собрался открыть для меня дверцу, но мне больше не хотелось разыгрывать роль беспомощной маленькой женщины, и я сделала это сама. Выражение лица Ларри мгновенно сделалось холодным, даже отрешенным. Он помог мне забраться в машину и закрыл дверцу.

Пока я устраивалась на раздражающе удобном сиденье, Ларри сел за руль.

– Твои предпочтения все еще у меня в программе, – сказал он и нажал кнопку. Мгновенно у моего сиденья изменились высота, ширина и наклон в соответствии с теми параметрами, которые были заранее заложены в компьютере специально для меня.

И тут мне вдруг показалось, что сиденье пытается превратить меня в ту Бренду, которой я была еще совсем недавно. Я должна была снова стать подружкой Ларри, неуверенной в себе, послушной и доверчивой.

Мое тело тут же стало энергично сопротивляться этому навязываемому комфорту, и я, нажав кнопку, снова вернула кресло в прежнее положение.

Ларри искоса посмотрел на меня, потом молча вывел машину на главную магистраль, и мы поехали на юг.

Сидеть мне было неудобно, потому что теперь мое кресло располагалось слишком высоко и было далеко отодвинуто назад, но с Ларри я все равно никогда не чувствовала себя комфортно.

– Я несколько раз звонил тебе в этот уик-энд, – сообщил он, – но дома тебя не было, а мобильник не отвечал.

Его рука лежала на руле, бледная, даже слегка синеватая. Ларри не любил загорать, и хотя на его пальцах были заметны темные волоски, но даже и они выглядели расчесанными и ухоженными. На его среднем пальце поблескивало изысканное серебряное кольцо: когда мы только начали встречаться, я подарила кольцо Ларри, потому что знала, что ему нравятся подобные украшения. Тем не менее прежде он никогда не надевал моего кольца.

– Я случайно разбила свой мобильник, – мое объяснение звучало довольно жалко, – и теперь мне придется покупать новый.

Рука Ларри оторвалась от руля и поднялась вверх.

– Я же говорил тебе, что не нужно покупать дешевые модели. Я мог бы подарить тебе настоящее произведение искусства – телефон, который работает без сбоев и не бьется. Впрочем, если хочешь, мы можем попытаться исправить твой. Что с ним случилось? У меня есть человек, который может починить все, что угодно.

– Мой телефон переехал «ягуар». – Я не мигая уставилась на дорогу. – У твоего человека есть хороший клей?

Разумеется, мне просто хотелось посмеяться над Ларри. Мои телефоны его не касаются.

– Как я уже сказал, я звонил тебе домой, но ты не брала трубку.

– Меня не было дома.

– А где ты была? У матери и ее… э… – Он запнулся.

– Нет, я была с мужчиной.

Рука Ларри на руле заметно дернулась, а поскольку мы мчались со скоростью шестьдесят миль в час, мне это совсем не понравилось.

– Не лги мне, Бренда, ты просто хочешь заставить меня ревновать, – прошипел он.

– Тебя – ревновать? – чуть не рассмеялась я.

Ларри никогда не страдал ревностью, наверное, потому, что это ему не шло. Но он, разумеется, не хотел, чтобы я принадлежала кому-то другому.

– Я провела уик-энд с Ником, у него дом в Пойнт-Лома. – Мои губы сами собой сложились в улыбку.

Лицо Ларри налилось кровью. Я ожидала, что сейчас он становит машину, откроет дверцу и вышвырнет меня на обочину, после чего мне придется идти в Мексику пешком. Что ж, я готова и на это.

– Я-то думал, ты рассталась с Ником, – наконец выдавил Ларри.

– Нет, я передумала. У Ника отличный дом, тебе бы он понравился.

На самом деле дом Ника вряд ли понравился бы мистеру Совершенство, он, конечно, был уютным, но не более того. Старая мебель, старомодная люстра в холле, плитка на полу вытерлась и кое-где треснула. Люди десятилетиями обитали в этих комнатах, и это ощущалось даже в самой их атмосфере.

Ларри вскинул идеально выбритый подбородок.

– Ты хочешь разозлить меня? Это плохая идея, Бренда.

– Я просто сказала тебе, что провела уик-энд с Ником. Я сделала это потому, что он мне нравится.

– А теперь скажи, что это все неправда. Я рассмеялась:

– Нет, Ларри, это правда. Ты бросил меня, и я пошла своей дорогой – что здесь такого уж непонятного?

– Но теперь я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, а для этого тебе надо измениться. – На его шее сердито вздулась голубая вена.

– Почему? – искренне удивилась я.

Глаза Ларри скользнули по моим обнаженным рукам.

– Я не хочу тебя такую… Дикую. Ты должна стать такой, какой была раньше.

– Смотреть тебе в рот и ловить каждое твое слово? Нет уж, Ларри, я стала другой, и мое новое состояние мне очень нравится.

– Зато мне оно не нравится.

Я улыбнулась:

– Что ж, это твоя проблема.

Неожиданно мое сердце сжалось от мысли, что Ник больше никогда не захочет видеть меня. Эх, Дэвид, Дэвид! Из-за его безалаберности теперь все могло пойти наперекосяк. Например, Ларри легко мог развернуть машину, вернуться обратно в Сан-Диего и оставить моего брата гнить в мексиканской тюрьме. Но Ларри, к моему удивлению, почему-то не сделал этого и безропотно занял место в очереди автомобилей на границе. У него, разумеется, с документами все было в порядке.

Когда нам наконец разрешили въехать в Мексику, роскошный серый «лексус» бесшумно тронулся с места и покатил в направлении Тихуаны.

Раньше мне никогда не приходилось видеть тюрьму в Тихуане, но она оказалась именно такой, какой я себе ее представляла: массивное старое здание с мрачным, давящим фасадом.

Ларри помог мне выбраться из машины и захлопнул дверцу. Он не стал запирать «лексус», полагая, что его замечательную, безумно дорогую машину никто даже и не мыслит похитить здесь, в самом сердце приграничного мексиканского городка.

Первым человеком, которого мы встретили, войдя в мрачный длинный коридор тюрьмы, оказалась Кларисса. Так как там не было ни стульев, ни скамеек, Кларисса стояла, прислонившись к стене, скрестив длиннющие, запакованные в джинсы ноги. Увидев нас, она радостно замахала нам рукой, будто мы встретились на прогулке в городской аллее.

– Где Дэвид? – набросилась я на подругу, как только обрела дар речи.

– Там. Его только что привели…

Внезапно дверь в конце коридора распахнулась, и из нее вышел мой брат. В его взгляде было что-то не от мира сего, и он до странности напоминал взгляд трупа. Хотя его походка была по-прежнему легкой, он заметно прихрамывал.

– Дэвид. – Я бросилась ему навстречу. Мне кажется, я только в это мгновение осознала, как сильно люблю брата.

– Подожди, Бренда. – Он попытался уклониться, но я повисла у него на шее.

От Дэвида исходил запах, который обычно висит в общественном туалете, и я, невольно отступив назад, натолкнулась на только что вошедших в коридор полицейских, между которыми плелся пьяный субъект с подбитым глазом.