Сандра Мэй - Стрела амура

Он вдруг птицей слетел с дерева, встал перед Лизой, засверкал своими зелеными кошачьими глазами — только что не зашипел, как дикий котенок.

— Потому что я правильно не хотел уезжать! Потому что ты такая же, как все! И на самом деле я тебе не нужен. И Джону не нужен, никому!

— Это не так. Джон искал тебя, чтобы вернуть тебя в родной дом. Я поехала с тобой, чтобы тебе было не так одиноко на новом месте…

— И что дальше? Он меня вернул в этот самый дом и умотал на свои копания! А ты — ты приехала сюда, чтобы со своим Джоном спокойно…

— Брюс! Не произноси слов, о которых потом сам пожалеешь!

— Еще скажи, что я не знаю их значения! Все я прекрасно знаю! И то, от чего дети родятся, тоже знаю. И вот что я тебе скажу — вы с Джоном женитесь и родите ребеночка, а тогда наследником будет он, а совсем даже и не я!

Лиза ошалело смотрела на гневного, растрепанного Паршивца. Самой ей эта мысль могла прийти в голову только в страшном сне или горячке, но мальчик, судя по всему, достаточно давно и тяжело обдумывал подобную возможность.

— Мне плевать на графов и наследство, только вот я опять буду никому не нужный, сиротка из милости, а уж то, что все, даже тетка Агата — хотя она мировая бабка! — будут носиться с этим вашим младенцем… Да лучше мне было остаться в том приюте!!!

С этими словами Брюс отвернулся от Лизы, уткнулся в гриву Уголька и зарыдал.

Девушка неловко, бочком слезла с дерева и подошла к мальчику. Обнять не решилась — в таком состоянии Брюс явно мог ее оттолкнуть — и просто тронула рукой за плечо.

— Вот что. Ты опять оказался совсем, совершенно прав. Это — твоя история, а не моя. Я тебе обещаю вот что. Если ты все еще не против, то до конца лета я поживу в Касл-Мэноре. А потом уеду. И не будет никаких… Джонов и меня. И других детей. И графов, и наследников, и всей этой чуши.

Паршивец стремительно обернулся. В зеленых глазах горели сомнение, надежда, подозрение, неуверенность — все сразу. Парнишка явно сам не знал, что лучше…

— Лиза, ну почему все так? Ведь мы так здоровско жили в Батон-Руж. У нас все получалось.

— Да. Я жалею о том времени. Представляешь, это ведь было совсем недавно.

— Лиза… Ты, правда, не хочешь за него замуж?

Она набрала воздуха, чтобы объяснить: она очень любит Джона Брайтона и очень хочет жить с ним вместе, но, чтобы не расстраивать Брюса, готова отказаться и постараться устроить свою жизнь… А потом вдруг подумала — какого черта! Сколько она еще будет взваливать на этого малыша совершенно взрослые проблемы? Да, Паршивец Брюс даст фору любому взрослому, но он, тем не менее, ребенок, и заставлять его решать взрослые проблемы НЕЧЕСТНО!

Лиза спокойно и мягко улыбнулась, хотя внутри все разрывалось от боли.

— Не волнуйся, Брюс, все нормально. Не хочу я замуж, ни за Джона, ни вообще. Мы с тобой поживем вместе, пока он не вернется, а потом я уеду в Штаты. На лето будешь приезжать ко мне, в Батон-Руж, я договорюсь.

— А ты будешь жить в моем доме. Я так хочу!

— Хорошо. Теперь я буду содержать его в порядке. Ты меня научил.

Они пожали друг другу руки и вместе отправились на конюшню, чтобы подобрать пони для Лизы. Из окна на них одобрительно смотрела тетя Агата. Если бы она могла слышать их разговор, то скорее упала бы в обморок, но нипочем бы не улыбнулась…

Лето летело вскачь, не хуже пони. Меловые утесы и изумрудные луга Мэна были исследованы вдоль и поперек, коллекции бабочек и растений оказали бы честь любому школьному музею, и даже с будущей учительницей Брюса Лиза успела познакомиться, навестив школу в Каслтауне.

После того разговора и принятия такого сложного для девушки решения она разом повзрослела на несколько лет. Теперь, когда на этом острове у нее осталось только одно важное дело — Брюс, Лиза успевала втрое, вдесятеро больше, чем раньше.

Свозила его в город, чтобы вместе заранее купить все для школы. Поговорила с учительницей. Договорилась о дополнительных занятиях. Познакомилась с врачом семьи Брайтон, представила ему Брюса. Начала писать с мальчиком диктанты — писать он умел неплохо, а читал просто замечательно.

По вечерам они брали с собой тетю Агату и шли на берег моря. Шелест серых волн успокаивал, мерное журчание голоса тети Агаты умиротворяло, и приближающаяся разлука уже не казалась чем-то страшным. В самом деле, все ведь хорошо, и Брюс приедет на следующее лето…

Только глухими ночами, когда уж точно никто не мог ничего расслышать по причине крепкого сна всего дома и его обитателей, Лиза Кудроу беззвучно и страшно рыдала, накрыв голову подушкой.

Она уже все придумала. У нее все равно не хватит сил что-то объяснять Джону, врать и изворачиваться, чтобы не нарушить обещания, данного Брюсу. Она уедет за пару дней до его возвращения — благо, как все англичане, Джон регулярно писал домой письма, так что о его приезде она узнает заранее.

Во время одной из поездок в Каслтаун Лиза по телефону заказала билет с открытой датой и дозвонилась до мистера Карча. Старый поверенный — судя по СЛЕГКА оживившемуся голосу — был рад ее звонку, сбивчивые объяснения выслушал терпеливо, а потом сообщил, что переживать совершенно незачем. Мистер Брайтон поручил ему заниматься домом, и мистер Карч просто возьмет Лизу на место того человека, который присматривает за домом в данный момент. Таким образом, будет заодно решена и материальная проблема — ведь за это полагается жалованье. Насчет места воспитательницы мистер Карч обещал узнать, а все планы Лизы Кудроу хранить в тайне. После этих телефонных переговоров на сердце у девушки полегчало. Все же приятно сознавать, что дома тебя ждет союзник.

Даже если у него облик мистера Карча.

Брюс Брайтон являл собой тип ребенка-ангела. Тетя Агата — дама весомых достоинств почти во всех отношениях, кроме воспитания детей, — совершенно успокоилась и прониклась к Лизе глубочайшим уважением. Видимо, считала тетя Агата, юная американка проводит умную и тонкую политику, подготавливая мальчика к будущей семейной жизни его дяди и тети.

Вечерами они втроем пили чай в гостиной, и тетя Агата блаженствовала. Впервые за долгие годы у нее появились аж два благодарных слушателя! Сплетни и байки про жителей окрестных деревень лились рекой. Это вам не Сэнди или Молли рассказывать, они и так все знают. Все байки тети Агаты носили глубоко познавательный характер, это было нечто вроде старинных сказок с непременной моралью в конце. И неважно, что молодым слушателям было трудно уследить за калейдоскопом имен и дат событий, случавшихся с носителями этих имен, — тетя Агата всегда заканчивала каждый рассказ неким обобщающим образом.