Елена Веснина - Уроки жизни

— Подожди, Юрий Аркадьевич, еще, как говорится, не Юрьев день, — засомневался Буряк.

— Ты на что это намекаешь? — обидчиво спросил Марукин.

— А на то, что пока не поймал Родя и тех, кто бежать ему помогал, не засоряй атмосферу саморекламой.

Марукин сдержал удар и пошел в атаку:

— Это ты по себе, что ли, судишь, Григорий Тимофеевич? Помнится, грозился: от меня Родь не уйдет, я его к ногтю!..

— Да, и по себе сужу тоже, — неожиданно согласился Буряк. — Вроде и опыт у меня приличный, и рассчитываю все. Ан нет! Противника нельзя недооценивать.

— Понятно, понятно… Только — знаешь, что я тебе скажу, Григорий Тимофеевич? Ты пришел и спросил у меня про Костю неофициально. Так вот — пообещай, что никаких неофициальных и параллельных расследований ты устраивать не будешь. А то…

— А то — что? — следователь заглянул Марукину в глаза.

Тот не смутился и продолжал:

— А то от обиды, что тебя отстранили от дел, наломаешь таких дров!

Следователь с трудом взял себя в руки:

— Если вы хотите, Марукин Юрий Аркадьевич, чтобы я не затевал параллельных расследований и не наломал дров, то позвольте участвовать в вашем, официальном расследовании. На правах, так сказать, бесплатного и добровольного помощника.

— Не могу, — развел руками Марукин. — Чего не могу, того не могу.

— Да чего ты не можешь?

— Не могу допустить тебя до дел. Я и тайны следствия-то тебе раскрываю, так сказать, по доброте душевной, — улыбнулся Марукин.

Женя позвонил Буравину и сообщил о том, что Алеша прыгнул за борт и вернулся на берег. Буравин сначала даже не понял о чем речь:

— Что? Что ты сказал?

— Я сказал, что Лешка вернулся на берег! — повторил Женя.

— Почему? Что случилось?

— Он поплыл Машу спасать! Она прыгнула в воду, хотела его вернуть… и прыгнула первая… Маша хотела догнать судно!

— Не может быть! Это точно? — не верил Буравин.

— Так точно, босс! — отчеканил Женя.

— С ними все в порядке?

— Так точно. Целы-невредимы и, кажется, счастливы.

— А про счастье ты как понял? — поинтересовался Буравин.

— В бинокль видел! Они целовались на берегу! Буравин облегченно вздохнул:

— Ну слава Богу. Счастливого пути тебе, Женька! Буравин отключил связь и улыбнулся: все вышло так, как хотела Полина.

Ксюха проводила Женю и, печальная, шла домой. Работы нет, муж ушел в плавание, впереди долгое ожидание. Все не так, как хотелось! От этих мыслей ее отвлек звукорежиссер Вадим.

— Ты чего такая убитая? — спросил он ее.

— А отчего мне веселиться? Работы нет, муж ушел в плавание, — пожаловалась Ксюха.

— Так ты еще не знаешь последних новостей? — изумился Вадим.

— Мне не интересны никакие новости и события, кроме собственных. И ничего я знать не хочу.

— Ксюха, балда, все же так клево! — радостно сообщил Вадим.

— У кого клево, а у кого и не очень! Но Вадим просто сиял:

— Точно, точно, ты еще не в курсе! Значит, я буду первым, кто сообщит тебе сногсшибательные новости!

— Вадим, извини, но…

— Никаких но, — перебил Ксюху Вадим. — Пойдем срочно в ближайшее кафе, закажем по чашке кофе и… я тебе такое расскажу! Закачаешься.

— Вадим, ты что, глухой? — рассердилась Ксюха. — Никуда я не хочу идти и слушать ничего не желаю.

Вадим настаивал. Женское любопытство взяло верх — и через несколько минут Ксюха уже сидела с Вадимом за столиком в кафе.

— Ну, вещай. Хватит уже интриговать! — поторопила она.

— Ты знаешь, что вчера было после твоего ухода? Не сразу после эфира, а два часа спустя? Люди как будто очнулись от шока…

— А я думала, что, напротив, повергла публику в шок, — усмехнулась Ксюха.

— Я и говорю. Сначала все были в шоке, потом очнулись и стали звонить. Звонков было немыслимое количество, линия не выдерживала, весь город пытался прорваться на нашу радиостанцию!

— Вашу радиостанцию, — поправила его Ксюха. — Я там больше не работаю, забыл?

— Не забыл! — Вадим продолжал радоваться. — Ты больше не работаешь в том качестве, в котором работала раньше, но…

— И поэтому мне малоинтересно то, что происходило после моего ухода, — заявила Ксюха.

Вадим замолчал и стал пить кофе, хитро поглядывая на Ксюху. Она не выдержала и сказала:

— Ладно, сдаюсь, интересно. Ругали?

— Да ты что, наоборот! — оживился Вадим. — Все только и говорили, что программа «супер», даже из городского отдела культуры звонила тетка, сказала, что наконец-то мы выходим на столичный уровень работы.

— Так и сказала? — обрадовалась Ксюха. — А какая тетка?

Не помню! Помощник мэра по вопросам культуры и спорта, что ли. Визитки по телефону она не прислала. Но сказала: «Побольше бы таких эффектных программ!»

— Я тебе не верю, — покачала головой Ксюха. — Мне программный директор четко сказал: на выход, девочка.

— С того момента, Ксения Комиссарова, все изменилось. И изменилось кардинально. Теперь ты — звезда! Там тебя ждет уже целая очередь гомосексуалистов, проституток, наркоманов, несчастных мужчин и брошенных женщин…

— Не поняла, зачем?

— Они все хотят рассказать свою историю в твоем шоу, — объяснил Вадим.

— Бред какой-то, — передернула плечами Ксюха.

— Не бред, детка, а твой звездный час. Ты же мечтала об этом! И вернешься ты на радио уже в другом качестве, с другим окладом!

— Когда вернусь? — не поняла Ксюха.

— Да сейчас вернешься, сейчас! — радостно завопил Вадим. — Допила кофе? Тогда чего сидим, кого ждем? Пойдем быстрей!

— Нет, не пойду, — Ксюха не разделяла эйфории, охватившей Вадима.

Вадим, уже поднявшийся, чтобы уходить, снова присел на стул:

— Не понял. Почему ты не хочешь вернуться на радио?

— Потому что мне не нравится все это.

— Не нравятся живые откровения в живом эфире? — уточнил Вадим.

— Вот именно. Думаешь, мне было приятно устраивать такое? Я ведь хотела подруге своей помочь. Чтобы она узнала всю правду о кознях, которые против нее другая девушка строила. И чтобы подруга помирилась со своим парнем.

— И что, она помирилась? — поинтересовался Вадим.

— Помирилась, но какой ценой! — грустно заметила Ксюха.

— Ценой твоей популярности, Ксюха, ценой твоего успеха! — снова взбодрился Вадим.

— Нет, нет. Это было непорядочно и непрофессионально, — не согласилась с ним Ксюха.

— Наоборот. Это говорит о твоей победе как хорошей журналистки.

— А как же профессиональная этика?

— Вот по этому поводу я тебе не советую париться, — посоветовал Вадим. — Все журналисты циники, ты же знаешь. Сейчас у подруги твоей все в порядке, значит, и другим людям ты сможешь помочь. Так же, таким же способом. Только по их добровольному согласию, понятно?