Марианн Кейс - Каникулы Рейчел

– Как ты думаешь, кто-нибудь видел, как он меня целовал? – спросила я Бриджит.

– Вас видела куча людей, – Бриджит удивилась моей наивности, – вот я, например.

– Да нет, – отмахнулась я. – Кто-нибудь… важный.

Люк позвонил мне. Разумеется, позвонил. Это те, чьих звонков я ждала, никогда мне не звонили. А он позвонил. Наверно, выудил смятый листок из мусорной корзины после моего ухода.

К телефону подошла Бриджит.

– А кто это говорит? – спросила она таким странным голосом, что я подняла глаза. Она уже яростно махала руками, подавая мне какие-то знаки.

– Это тебя! – прошептала она каким-то придушенным голосом.

Потом Бриджит прикрыла ладонью трубку, состроила страдальческую рожу, вторую руку положила себе между ног и присела, как это делают мужчины, загоняя шар в ворота при игре в гольф.

– Да кто это? – спросила я, хотя уже догадалась.

– Люк! – крикнула она шепотом.

Мой взгляд заметался по комнате, ища, куда бы спрятаться.

– Скажи, что меня нет дома, – умоляюще прошептала я. – Скажи, что я уехала обратно в Дублин.

– Не могу! – прошептала она. – Я не выдержу и засмеюсь. Извини.

– Сучка! – прошипела я и взяла трубку. – Я тебе это припомню. Да? – сказала я.

– Рейчел, детка, – отозвался он.

Забавно, но голос у него оказался приятнее, чем я запомнила. Такой густой и с намеком на улыбку.

– Это Люк. Помнишь меня?

Меня пронзило это «Помнишь меня?». Сколько раз я говорила эти слова мужчинам, которые, и я это прекрасно знала, меня не помнили! А я все равно зачем-то им звонила.

– Я тебя помню. Люк, – ответила я.

От многих мужчин я даже такого ответа не дождалась.

– Ну и как ты там? – спросил он. – Как работалось в среду? Я весь день был в разобранном виде.

Я издала вежливый смешок и стала подумывать, не положить ли трубку, притворившись, что внезапно испортился телефон. Он между тем рассказал мне о том, как провел неделю, и, я уверена, полагал, что под вымученной вежливостью я с трудом скрываю свое нетерпение увидеться. Я отвечала тем же холодноватым, преувеличено вежливым голосом, каким со мной в таких случаях говорили те самые мужчины, которым я была неинтересна. Фразы типа «Правда?» и «Вот как!». Забавно было оказаться по другую сторону.

Наконец он перешел к делу. Он хотел бы снова увидеться со мной. Например, пригласить меня пообедать, если я не против. В течение всего разговора Бриджит стояла в нескольких шагах от меня и махала руками, как ветряная мельница. Услыхав последний вопрос Люка, она широко расставила ноги и закивала головой, как ненормальная. Когда я неуклюже попыталась отклонить предложение Люка, Бриджит принялась делать неприличные движения животом и высовывать язык. Я повернулась к ней спиной, но она меня не оставила в покое.

– Пожалуй, нет… Нет, не думаю… – мямлила я в трубку. – Понимаешь, мне… мне не нужен бой-френд.

Какая ложь! Просто мне не нужен был Люк в качестве бойфренда.

Бриджит уже стояла на коленях, закатив глаза к потолку и изобразив на лице: «Я сейчас кончу!» Это было бы достойное завершение ее клоунады. К счастью. Люк не стал предлагать мне поддерживать просто дружеские отношения. Молодые люди, которых я заносила в графу «ошибки», всегда это предлагали. Они притворялись, что не обижаются на мой отказ, и давали понять, что будут счастливы остаться просто друзьями. Я обычно чувствовала себя виноватой и соглашалась с ними встретиться. А дальше, совершенно пьяная, оказывалась с ними в постели.

– Мне очень жаль, – сказала я.

Мне и правда было жаль – он действительно казался симпатичным.

– Ничего, – легко ответил он. – Надеюсь, еще как-нибудь увидимся и поболтаем.

– Ладно, – сказала я. – Ну, пока, – и бросила трубку.

– Сучка! – набросилась я на Бриджит, которая как раз уползала на коленях на кухню. – Погоди! Вот позвонит тебе Джои!

– Джои не позвонит, – мрачно ответила она, встав с колен. – Он не взял моего номера телефона.

Я села и стала рыться в сумочке в поисках валиума. Высыпала на ладонь три таблетки, подумала и добавила еще две. Что за мучение! Я ненавидела Люка за то, что он позвонил, за то, что заставил меня пройти через это. Ну почему вся моя жизнь – сплошная череда вот таких неприятностей? Что за проклятье лежит на мне?

17

На самом интересном месте чудесного сна меня разбудила какая-то странная женщина. Она светила фонариком прямо мне в физиономию.

– Рейчел, – сказала она. – Пора вставать. Было темно, хоть глаз выколи, и я понятия не имела, кто она такая. Я подумала, может, у меня галлюцинации, повернулась к ней спиной и снова закрыла глаза.

– Ну давайте же, Рейчел, – настаивала она громким шепотом. – А то разбудим Чаки.

С именем Чаки на меня снова обрушилась суровая реальность. Я вовсе не в своей постели в Нью-Йорке. Я в Клойстерсе, и какая-то сумасшедшая пытается поднять меня с постели среди ночи. Должно быть, это одна из тяжелых больных, которая случайно вырвалась из своей комнаты на чердаке, где ее обычно запирают.

– Привет, – сказала я – Идите-ка обратно в постель.

Я сказала это дружелюбно, но твердо, надеясь, что смогу снова заснуть.

– Я – ночная медсестра, – объяснила она.

– А я – клоун Коко, – огрызалась я. Пусть знает, что со мной тоже шутки плохи.

– Вставайте, вы – на завтраках.

– А почему не Чаки «на завтраках»? – Я слышала, что именно так надо разговаривать с психами.

– Потому что она не в группе Дона.

От этих слов «группа Дона» неожиданно повеяло чем-то зловещим.

– А я – в группе… в группе Дона? – завороженно спросила я.

И с ужасом поняла, что да, скорее всего, это именно так. Разве вчера вечером я сама на это не согласилась?

– Да.

Меня охватило предчувствие большой беды. Видно, все-таки придется вставать.

– Я отказываюсь быть в группе Дона, – сказала я. Она засмеялась, и при других обстоятельствах ее смех можно было даже назвать добрым.

– Вы не можете отказаться, – сказала она. – Кто же тогда будет готовить завтрак? Нельзя подводить остальных.

Я слишком устала, чтобы спорить с ней. Честно говоря, я уже слишком устала даже для того, чтобы просто понять, что происходит, и разозлиться на это. Сейчас имело значение только одно: если я не встану с постели, ко мне будут плохо относиться. Но я непременно разыщу этого Дона, кто бы он ни был, и доведу до его сведения свой отказ.

Я так замерзла и так хотела спать, что, вероятно, умерла бы от шока, если бы меня заставили, скажем, принять душ. А еще я боялась зажечь свет, чтобы Чаки не проснулась и не начала снова со мной разговаривать. Так что я в темноте натянула на себя одежду, которую вчера вечером просто бросила на пол, и поплелась в ванную, чтобы почистить зубы. Но там было занято. Пока я дожидалась, когда ванная освободится, та сумасшедшая лунатичка с фонариком появилась снова.