Барбара Вуд - Колыбельная для двоих

— Доктор Хендерсон, — Джонасу Вэйду еле удавалось контролировать свои эмоции, она уже и так сказала ему больше, чем он ожидал. — Мы можем поговорить о людях?

Выражение ее лица не изменилось.

— Конечно. Какой партеногенез вас интересует, самопроизвольный или рукотворный?

— Самопроизвольный.

— Тема интересная, но не новая, доктор. Над человеческими яйцеклетками были проведены сотни исследований, и некоторые из этих исследований показали, что несколько яйцеклеток, вышедших из фолликул, начали деление еще до того, как вышли из яичников; то есть там, где контакт со сперматозоидами просто невозможен. Насколько я помню, происходило подобное где-то в шести случаях из четырехсот. Результаты некоторых исследований, в частности, проведенных в Филадельфии двадцать лет назад, показали, что около трех четвертей процента всех человеческих яйцеклеток начинают развиваться партеногенетически еще до того, как они попадают в фаллопиевы трубы. Если следовать этой статистике, то случаи «девственного размножения» так же часты, как и случаи рождения однояйцевых близнецов. Однако большинство этих созревающих яйцеклеток либо выделяются из организма во время овуляции и менструации, либо развиваются в дерматоидные кисты и опухоли, которые удаляются хирургическим путем. Некоторые ученые утверждают, что все же часть продолжает развиваться нормально. Один ученый пошел еще дальше и заявил, что на тысячу «обычных» новорожденных приходится один «партеногенетический».

— Вы шутите!

Доктор Хендерсон тихо рассмеялась.

— Нет, доктор Вэйд, я всего лишь цитирую моего коллегу. В любой исследовательской области есть подлинные фанатики как со стороны консерваторов, так и со стороны либералов. Некоторые ученые топают ногами и кричат, что партеногенез абсолютно невозможен.

— А вы какого мнения придерживаетесь?

В ее глазах свернул огонек.

— Я не отрицаю возможности.

— А вероятности?

— Большая часть научного сообщества считает, что «партеногенетическое» зачатие происходит в одном случае на миллион. Я же считаю несколько иначе, скажем, в одном случае на каждые пятьсот тысяч обычных зачатий.

Джонас Вэйд изумленно смотрел на эмбриолога.

— Но это же невероятно! Почему тогда об этом так мало пишут, мало говорят? Это же взорвет общество!

— Именно потому, что это взорвет общество, доктор Вэйд. Точно так же, я думаю, через какое-то время моя собственная область исследования станет слишком горячей и вызовет ожесточенные споры. Вы говорите сейчас о человеческой сексуальности, об очень деликатной теме, и, если вы начнете открыто обсуждать вопрос так называемого «девственного размножения», или, иными словами, «непорочного зачатия», вы вызовите гнев и осуждение со стороны теологов, моралистов, психологов и добропорядочных отцов и матерей всего мира. Мы с вами, доктор Вэйд, можем сидеть здесь и говорить на эту тему по-научному беспристрастно, как два ученых. Но там вы ступаете на почву морали, этики и религии, не говоря уже о самом обществе, ориентированном на семью. Любой исследователь, возжелавший выставить свою теорию на суд общественного мнения, должен быть уверен в своих силах на все сто процентов. Ему придется защищать результаты своих трудов зубами и когтями, он должен иметь кучу неопровержимых доказательств, в противном случае его просто съедят. Вы дерзнете бросить вызов обществу, доктор?

Конечно, она была права. Можно было открыто обсуждать и выставлять на общественный суд абсолютно любую область научного исследования. Кроме этой. Эта могла чем-нибудь обидеть или оскорбить практически каждого. С другой стороны, если бы кто-нибудь смог это доказать…

— Но я все равно не понимаю, доктор Хендерсон, — сказал медленно Джонас, — как это может происходить самопроизвольно?

— Как угодно, доктор Вэйд. Все, что вам нужно, — это те же самые условия, что были созданы в лаборатории. Воздействие на яйцеклетку, которое возьмет на себя функцию сперматозоида, как, например, холод в случае с кроликами. Термальный шок делает с яйцеклеткой крольчихи то же самое, что и сперматозоид кролика. Что касается мышей, то ученые стимулируют яйцеклетку электрическим током и, на мой взгляд, производят идеальных «партеногенетических» мышат. Возможно воздействие какого-нибудь химического вещества, которое попало каким-то образом в кровь женщины и затем в яйцеклетку. В нашей лаборатории мы доказали, что спровоцировать партеногенез искусственно не представляет особого труда. В природе для провоцирования естественного, самопроизвольного партеногенеза, доктор Вэйд, все, что нужно, — это похожие условия и стимулирующее вещество или воздействие.

Джонас подумал об этом и вспомнил статью, которую читал в журнале. В ней сообщалось о матери, зачавшей ребенка партеногенетическим путем. Она заявила, что зачатие произошло во время бомбежки в войну, когда она находилась недалеко от места взрыва и получила сильное сотрясение. Он пробурчал вслух: «Одно большое неизвестное…»

В статье говорилось: «Если женщина заявляет, что у нее партеногенетический ребенок, и это необходимо доказать, то все, что нужно сделать, это провести тщательное или, быть может, не очень тщательное, в зависимости от стимулирующего вещества, обследование, чтобы определить, что могло выступить в качестве спускового крючка. Это делается путем исключения».

Джонас Вэйд долго смотрел на сидевшую напротив него женщину, затем окинул взглядом лабораторию, висевшие на стенах всевозможные календари и плакаты, хаотично лежавшие книги. Он чувствовал за своей спиной стерильную лабораторию, жизнь, которая зарождалась там противоестественным, стерильным способом, вспомнил холодные, мертвые глаза Примуса.

— Хорошо, доктор Хендерсон, вы не только сказали, что партеногенез возможен, вы сказали, что самопроизвольный партеногенез возможен, и не только у низших существ, но и у млекопитающих. В свете этого я не думаю, что выявление стимулирующего вещества или доказательство постфактум так уж важны.

Впервые за все время беседы доктор Хендерсон нахмурилась.

— Доказательство постфактум? Что вы имеете в виду?

— Женщина заявляет, что зачала ребенка партеногенетически. Какими средствами располагает наука, чтобы доказать или опровергнуть это?

Нахмуренность сменилась интересом.

— Хороший вопрос, доктор. С нашими лягушками никаких доказательств нам не нужно. Мы с самого начала знали, как и откуда они появились. Расследовать в обратном порядке, двигаясь с конца к началу… непросто. Замужней женщине будет нелегко убедить окружающих, что она зачала ребенка непорочно, даже если у нее с мужем уже давно не было сексуальных отношений. Незамужней женщине будет сложно убедить окружающих, что она не «нагуляла» этого ребенка. Видите ли, доктор Вэйд, «непорочное зачатие» — это больше этический вопрос, а не биологический.