Джун Зингер - Любовницы президента

Как-то во время массажа Джудит, словно невзначай, взяла в руку его старый и довольно уже увядший член, — тут Дадли едва не хватил новый удар счастья, так приятно было оказаться его дряблой плоти в нежной и теплой руке. Более того, Джудит принялась массажировать его. Поначалу Дадли чуть не задохнулся — широко открытыми глазами он молча уставился на Джудит. Она нежно улыбнулась ему. Да, это был не сон, и он закрыл глаза и застонал, целиком отдаваясь неге полузабытых ощущений. Ее пальцы очень мягко и нежно двигались вверх и вниз по трепещущему отростку его тела. Дадли застонал, снова всей душой желая пережить оргазм, но в следующую секунду от страха болезни горячо попросил провидение, чтобы этого не произошло.

Но он опоздал. С криком удовольствия и боли об изверг семя, и его тело задрожало в конвульсиях наслаждения. Неожиданно для себя зарыдав, он потянулся неокрепшей, трясущейся рукой к той, другой руке, которая принесла ему наслаждение. Десять лет Дадли не испытывал оргазма, поэтому он сжал пальцами ладонь Джуди и покрывал ее поцелуями до тех пор, пока Джудит не высвободилась и не стала целовать его худые и сухие руки. Дадли снова застонал, но на этот раз уже от переполнявших его эмоций и благодарности.

Так Джудит впервые в жизни поцеловала мужчину (вернее, его руку), уже не говоря о том, что коснулась его гениталий. С каждым днем она все более совершенствовалась и в поцелуях и в ласках.

Она научилась нежно тереться губами о его губы, сосать его нижнюю губу, а затем запускала свой язычок ему в рот, и уже язычок выполнял основную работу — он ласкал и касался каждого миллиметра внутри рта и добирался до самых глубин и, казалось, вот-вот пропадет в водовороте его миндалин и альвеол. И когда Дадли уже находился почти в полном экстазе, она переключалась на его член, начиная двигать по нему рукой вверх и вниз — поначалу медленно, а потом все сильней и сильней, все быстрей и быстрей, увеличивая силу и давление до тех пор, пока Дадли не начинал молить о пощаде.

Но однажды днем, когда солнце заливало комнату и теплый ветерок шевелил шторы, настал момент, когда она не смогла довести его до оргазма, привычно используя руку, и Дадли разрыдался от огорчения.

— Не расстраивайтесь, — шепотом сказала она. — Джудит все устроит как надо.

Она опустила голову вниз и поцеловала его там точно так же, как перед этим целовала его губы, — мягко, нежно, тщательно и сосредоточенно, как и все, что делала, общаясь с Дадли. Она слегка укусила его за член, прежде чем втянуть его глубоко в себя, а потом ласкала языком до тех пор, пока Дадли не истек в нее с пронзительным вскриком.

Когда она обмыла его и приготовила к дневному отдыху, он неожиданно сказал:

— Я люблю вас!

— А я вас…

Дадли поверил Джудит. Впрочем, он был не так глуп, чтобы поверить, что Джудит полюбила его в романтическом смысле этого слова, то есть как юная девушка любит молодого человека, равного с ней возраста и пылкого. Он не питал иллюзий насчет того, что Джудит видит в нем сильного мужчину, эдакого защитника и опору. Зато он был просто убежден, что она, как чувствительная и заботливая женщина, привязалась и привыкла к нему, как привыкают к доброму старому другу, которого жалеют и которого боятся потерять.

Что же касается его любви, то это уже отдельная история. В его чувстве сочетались благородность и уважение, но главное — он питал страсть к телу очаровательной юной девушки, едва созревшей для любви, готовой встретить здорового и умного мужчину, отца ее будущих детей.

Но, независимо от природы ее чувств, Дадли не был готов дать Джудит свободу и так просто от нее отказаться. Господь свидетель, он еще жив! И кроме всего, именно Джудит побудила в нем интерес к жизни.

Дадли велел Уолтеру отправиться в самый дорогой ювелирный магазин на Уорт-авеню — признаться, он уже не знал, какой из них самый дорогой, — и купить для Джудит браслет. Поскольку нужно было дать Уолтеру хоть какие-то инструкции для покупки, он ограничился только одной, понятной им обоим, — обойтись десятью тысячами долларов.

— Как прикажите заплатить сэр? Наличными?

— Нет, — величественно произнес Дадли. — Я лично выпишу тебе чек, и ты сам проставишь необходимую сумму. Некоторые полагают, что я уже вроде мертвеца, и уже подбираются к моему состоянию, но я все еще хозяин собственных денег, старина Уолтер. Там, на столе… в верхнем ящике. Принеси мне одну из моих чековых книжек.

Он не подписывал чеки года три и тут почувствовал, насколько, оказывается, это приятно делать снова, пользуясь здоровой рукой. Уолтер же в тот момент прижимал своей рукой чековую книжку к столешнице.

Тем не менее, некоторые сомнения Дадли все-таки испытывал: возможно, когда Уолтер будет покупать, кто-нибудь — продавец, а может, случайный наблюдатель — сообщит об этом Адди. Но он волновался не слишком. Сейчас он чувствовал себя сильнее, чем когда ему было пятьдесят… нет сорок, а пожалуй, и тридцать пять! Он по-прежнему в состоянии разобраться с этой жадной шайкой!

Когда Дадли поднес Джудит алмазный браслет с цейлонским сапфиром в середине, к его удивлению, она расплакалась и наотрез отказалась принять его:

— Да неужели вы думаете, что я возьму от вас подарок за то, что я делала ради любви?

Но еще более он удивился, когда Джудит так и не приняла подарок и сама лично вернула браслет в магазин. После этого Дадли решил, что она не только добрая и чудесная молодая женщина, но еще и обладающая неистощимыми запасами любви и щедрости, в отличие от его алчных родственников.

V

Вскоре после возвращения в Боогон Аделин решила отдохнуть от всех домашних дел и обязанностей. Получив приглашение от своей старинной подружки Люси Коул из Атланты, она им воспользовалась.

— Вряд я там пробуду больше четырех недель, — сказала она Уоллесу, который возражал против ее поездки.

— В Палм-Бич и шагу не ступишь без доверенности этого старого ублюдка, и завещание он менять не хочет: все по-прежнему разделено на три равные части, и это после всего, что мы для него сделали! А если после твоего отъезда он даст дуба? Что тогда?

— Не даст, — парировала жизнерадостно Аделин. — После того как Джудит стала за ним ухаживать, он просто расцвел.

— А это хорошо?

— Это дает нам время. Обещаю, что когда вернусь, то буду при нем денно и нощно. А пока я в отъезде, Джудит за ним посмотрит. Тедди и Нэнси Ли здесь вообще делать нечего, впрочем, как и тебе. Лучше поживи пока в нашем доме, а здесь ты и так сможешь держать все под контролем, подписывая бумаги или что-либо обсуждая с Дадли.

Джудит решила использовать отсутствие Аделин для своих определенных целей. Поскольку она нуждалась в поддержке персонала, поэтому по любому поводу относилась ко всем слугам почтительно, скорее прося, а не требуя от них помощи. Прежде всего она высказала Дадли, что его слуги вознаграждаются далеко не по заслугам. Уоллес и Адди так скупы, когда нужно расплачиваться, и вряд ли это правильно. Как одному из самых состоятельных и привилегированных людей в Америке, ему следует быть гораздо щедрее остальных.