Дженет Таннер - Возвращенный рай

– Не захочет ли он пойти вместе с вами? – Бриджит всегда проявляла нахальство, несвойственное более пожилым слугам. – Свежий воздух ему полезен.

Кэтрин поборола в себе желание одернуть ее.

– Сделай, как я прошу, Бриджит, пожалуйста. Она взяла пальто и шляпу, нервы ее были взвинчены.

Хоть бы его там не оказалось! – взмолилась она, спускаясь по въездной дорожке, вившейся меж порыжевшими зимой лужайками парка. Если он не придет, то на этом все и закончится. Но, во всяком случае, совесть моя останется чиста, я сделала то, что он просил.

Холодный ветер бил по ногам, проникал под пальто, Кэтрин поежилась. Говорить себе, что она делает то, что ее попросили, выглядело действительно слабым утешением.

В половине третьего Пол Салливан въезжал на велосипеде на холм, к месту пересечения дорог, недалеко от замка де Савиньи. Он хотел добраться туда раньше на целый час, чтобы спрятаться самому, надежно схоронить велосипед в густой рощице, откуда открывался вид на всю долину, и убедиться, что его не подстерегают никакие ловушки. Он пока не знал, можно ли доверять Кэтрин де Савиньи и не сообщила ли она кому-нибудь о намеченной встрече; в случае ее предательства он мог нарваться на немецкий патруль или на полицию Виши. Но поездка на велосипеде заняла у него больше времени, чем он предполагал. Дорога была неровная и, хотя выдалась хорошая погода, он не мог набрать желаемой скорости. В любом случае оставалась опасность: если немцы пронюхали о нем, они явятся на место встречи точно в три часа дня, но пойти на этот риск надо; хотя, в целом, он был склонен доверять Кэтрин. Ее быстрый ответ, когда он подошел к ней накануне, произвел на него успокаивающее впечатление: инстинкт подсказывал ему, что сознательно она его не предаст. А инстинкт редко подводил его – чаще его подводили так называемые здравые рассуждения.

Пол сошел с велосипеда и повел его руками на последнюю, самую крутую часть холма, зорко осматривая густую рощицу, которая раскинулась поблизости. Он увидел тропинку, но отказался от нее – много грязи, слишком раскисла после недавних дождей. Велосипед оставит отчетливые следы колес, которые сразу заметит любой. Немного дальше в чаще было просветление, куда он и устремился, неся на руках велосипед, и, войдя в чащу, спрятал его там.

С этого холма открывался вид на всю долину с пересекавшими ее дорогами. Пол понял, что сделал удачный выбор – самое надежное место для такой рискованной встречи. С левой стороны виднелись башни замка, возвышавшиеся за деревьями. Прямо перед ним поля спускались к деревне – горстке домов из серого камня и небольшой церквушке, остроконечный шпиль которой уходил в серое небо. Все было тихо, все казалось обычным, как и должно быть, – никаких вражеских патрулей, во всяком случае, в данный момент.

Он прислонился к стволу дерева, закурил сигарету, постоянно осматривая окрестности, не появится ли какая опасность.

Без чего-то три он увидел ее на дороге, ведущей от замка, и понял, что до самого этого момента не был уверен, придет ли она или нет. На ней был плащ и мягкая фетровая шляпка. Она шагала уверенной походкой, слегка наклонив голову. Пол оставался в укрытии и, проявляя повышенную бдительность, наблюдал за ней. На перекрестке дорог Кэтрин остановилась и неуверенно оглянулась. Он заставил ее прождать целых пять минут. Один раз ему показалось, что он слышит шум машины, и тогда Пол весь напрягся, вглядываясь в долину. Но это оказался трактор с фермы. Трактор протарахтел, и все опять смолкло. Пол увидел, как она посмотрела на часы, и подумал, долго ли она будет ждать. Время встречи было указано наугад. Пол раздумывал, забрать ли велосипед, когда он выйдет из укрытия, и, подумав, решил не брать. Явится патруль – ему все равно не уйти, даже на велосипеде, а оставаясь в чаще, велосипед не привлекает лишнего внимания.

Кэтрин опять взглянула на часы и оглянулась. Он находился достаточно близко от нее, чтобы заметить ее растерянность.

Красивая, подумал он. Типично английская красавица, почти обворожительная. Выглядит классной женщиной. Кэтрин перешла с одной стороны перекрестка на другую, явно не зная, что делать дальше, потом повернулась, будто собираясь возвращаться домой. Пол еще раз окинул взглядом долину и решил, что время рискнуть пришло, надеясь, что все-таки она никому не проговорилась. Он вышел из своего укрытия и через кустарник выбрался на открытое место.

– Добрый день, мадам де Савиньи, – приветствовал он ее.

Кэтрин от удивления резко повернулась.

– Я думала, вы не придете. Вы же сказали в три. Он улыбнулся с извиняющимся видом.

– Предосторожности. Я не был уверен, что вы одна.

– Ах, это! Вы, конечно, не думали, что я…

– Мне надо было удостовериться. Мы затеяли опасную игру.

– Что все это значит? – живо спросила она. – Вы что-то говорили про Эдвина. – Пол Салливан посмотрел в обе стороны дороги. Он начинал нервничать потому, что они стояли на открытом месте, и дотронулся до ее локтя.

– Давайте войдем в лес. Здесь мы слишком бросаемся в глаза.

Она колебалась.

– Не беспокойтесь. Я вас не трону, – заметил он коротко.

– Мне это и в голову не пришло. Я беспокоюсь, что порву свой плащ.

– Ах, ваш плащ, – воскликнул он с сарказмом, убеждаясь, что был прав, – она лишь испорченная богатая дамочка, для которой нет ничего важнее ее дорогого гардероба.

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Если я заявлюсь домой с колючками в плаще, мне придется отвечать на вопросы, – любезно пояснила она, и он понял, что она догадалась, о чем он думает. Может быть, она и избалованная, она ведь принадлежит к привилегированному классу, но совсем не глупая. Впрочем, в этом он уже убедился.

– Не беспокойтесь, постараемся, чтобы никаких следов не осталось, – заверил он ее. – Но с дороги, на которой все просматривается, я бы все-таки сошел.

– Хорошо. – Она прошла за ним через кустарник в чащу, ее ботинки шуршали по опавшим листьям. – Кто вы такой?

Он обернулся, чтобы посмотреть на нее.

– Вначале вопрос вам должен задать я. Как вы относитесь к немецкой оккупации? – Он заметил, что она насторожилась, и продолжал по-английски. – Мне надо знать, на чьей вы стороне.

Ее губы невольно сжались.

– На какой я могу быть стороне? Конечно же, не на стороне нацистских убийц.

– Вы хотели бы, чтобы их изгнали из Франции?

– Я бы хотела уничтожить их всех. Достаточно ли ясен мой ответ?

Он коротко улыбнулся.

– Думаю, да. А следующий вопрос такой – готовы ли вы оказать в этом помощь?

Хотя она и ждала подобного вопроса, от этих слов она все равно похолодела.

– Что вы имеете в виду?