Кэти Келли - Уроки разбитых сердец

— Кто-нибудь знает о вашем разрыве?

— Большинство знакомых. Нас это вполне устраивает, хотя мы не слишком-то распространяемся о своих отношениях. Мэтт и Джош слишком малы. Им кажется, что в свои двенадцать и четырнадцать лет они уже взрослые, но на самом деле это всего лишь дети. И пока они видят, что родители живут вместе, в дружбе и согласии, под одной крышей, их миру ничто не угрожает. Главное для нас — спокойствие наших детей.

— Я понимаю. — Иззи внезапно нахмурилась, помрачнела, вспомнив себя в двенадцать — четырнадцать лет.

— Вы действительно понимаете меня?

Иззи кивнула, и Джо мгновенно уловил перемену в ее настроении.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросил он.

— Мне было тринадцать, когда умерла мама, — объяснила Иззи. — Ее убил рак. Это произошло так быстро… и совершенно неожиданно. Мы не могли справиться с потрясением, когда угнали, а через полтора месяца ее уже не стало. — По телу Иззи прошел озноб. Потребовались годы, чтобы она смогла заставить себя произнести слово «рак». Казалось, само название болезни несет в себе угрозу, боль и отчаяние. — Папа и бабушка пытались оградить меня от этого ужаса, но не смогли.

— Мне очень жаль. Представляю, как вам было тяжело.

Иззи кивнула. Даже сейчас ей страшно было вспоминать то время. Она переживала горе одна, замкнувшись в себе, не позволяя чувствам вырваться наружу. Только так ей удавалось справиться с болью. Она запретила себе плакать и говорить о миме с кем бы то ни было, даже с любимой бабушкой, которая была совершенно раздавлена бедой, но старалась не показывать этого ради внучки.

Папа, дядя Эдвард и Аннелизе всегда были рядом, готовые поговорить с Иззи, утешить ее, поплакать или посмеяться вместе. Только кузина Бет, странная, диковатая, болезненно впечатлительная и обидчивая девочка, оставалась самой собой. Именно Бет и спасла Иззи в тот первый год. Однажды она накричала на Иззи и довела ее до слез: не стала ходить вокруг нее на цыпочках и говорить шепотом. Это привело Иззи в чувство.

— Ваш отец жив? — сочувственно спросил Джо.

Иззи улыбнулась в ответ:

— Да, папа у меня замечательный. Правда, немного рассеянный, без конца забывает купить сахар и сливки и обращается за помощью к моей тете Аннелизе или к бабушке. Они сообща потихоньку заботятся о нем, но стараются, чтобы он не догадался. Папа пришел бы в ужас, если бы заподозрил, что опекают. Тетя и бабушка рассказывают мне, как у него дела.

— Кофе? Десерт? Может быть, еще вина? — услужливо предложил официант. Он проворно убрал тарелки, принес заказанный кофе и исчез, тогда Джо снова наклонился к Иззи.

— Расскажите мне еще о себе, — тихо попросил он.

Но Иззи и так ругала себя за то, что слишком разоткровенничалась. Она редко говорила о матери, тем более с малознакомым человеком.

— Ну нет, с меня довольно, — запротестовала она, стараясь придать голосу веселость. — Ваша жизнь куда интереснее, мистер магнат. Скажите, вы действительно собираетесь купить модельное агентство?

— Нет. — Джо покачал головой, глядя Иззи в глаза.

— Я так и думала, просто…

— Просто хотели внести ясность?

— Монастырское образование, что поделаешь, — вздохнула Иззи.

— Интересно, что сказала бы обо мне сестра Мария, или как там ее звали? — Иззи почувствовала, как нога Джо тихонько толкнула ее ногу под столом.

— Думаю, именно от таких, как вы, и предостерегали нас монахини, когда советовали носить с собой на свидания телефонный справочник, — ехидно заметила Иззи и добавила в ответ на недоуменный взгляд Джо: — Если кавалер предложит вам сесть к нему на колени, прежде подложите под себя телефонный справочник, а уж потом садитесь. Это обеспечит вам защитный барьер из бумаги в дюйм толщиной.

— Уж скорее в пять дюймов, если вы живете на Манхэттене.

— Не хвастайтесь, — усмехнулась Иззи.

— Но теперь, когда вы убедились, что я совершенно безобиден, вы согласитесь встретиться со мной еще, мисс Силвер?

— Возможно.

— Послушайте, у меня в офисе есть собрание картин…

— Но вы не стали сражаться за картину того паши на благотворительном аукционе, — перебила его Иззи.

— Я, может, и поторговался бы, не будь я так растерян, — недовольно проворчал Джо. — Я собираюсь заглянуть в студию одного художника завтра после обеда, взглянуть на картины. Не хотите присоединиться ко мне?

Иззи колебалась недолго. Взглянуть на картины — что в этом плохого?

— С удовольствием. В котором часу?

— Скажем, в одиннадцать. Вас устроит?

— Вы только что говорили, после обеда? — Иззи недоуменно нахмурилась.

— Художник живет в Теннесси, в районе Грейт-Смоки-Маунтинс. Нам придется туда лететь.

Иззи никогда еще не приходилось летать частным самолетом. Сначала вертолет доставил их с Джо в аэропорт Тетерборо, где на бетонированной площадке перед ангаром их уже дожидался новенький «Гольфстрим». Иззи с Джо были его единственными пассажирами.

— Потрясающе, — восхитилась Иззи, поднявшись на борт. Внутри самолет оказался меньше, чем она ожидала, но подобная роскошь могла привидеться разве что во сне. В затянутом бледно-кремовыми драпировками салоне было всего восемь или девять кресел, просторных, кожаных, таких же бледно-кремовых, как и стены.

Иззи с немым изумлением оглядела шкафчики из светлого дуба с мраморными крышками. Обычного для самолетов, пластика здесь не было и в помине. Кругом царило великолепие, возведенное в абсолют. Даже одеяла на креслах казались слишком мягкими для простой шерсти.

— Кашемир? — спросила Иззи стюардессу, стоявшую по Стойке смирно с приклеенной к лицу улыбкой.

Стюардесса почтительно кивнула:

— Сочетание шерсти и кожи помогает расслабиться и снять напряжение.

— Здесь, на борту, вы можете заниматься чем угодно, — начал объяснять Джо, опускаясь в кресло и протягивая руку за бокалом холодного пива, который предупредительно подала ему стюардесса, не дожидаясь, пока ее об этом попросят. — Смотреть видеодиски, звонить куда захотите и так далее, так что ни в чем себе не отказывайте. У них тут есть даже дефибриллятор[5]. Вам когда-нибудь приходилось пускать его в ход, Карен? — обратился он к девушке.

— Я не могу вам об этом сказать, мистер Хансен, вы ведь знаете, — улыбнулась она.

Самолет успешно приземлился в Гатлинберге, но Иззи успела лишь бросить беглый взгляд на его прелестные улочки: подоспевший автомобиль увез путешественников к уединенному ранчо в предгорье Аппалачей.

— Я могу понять, почему, художнику хочется работать именно здесь, — заметила Иззи, с восхищением оглядывая высокие горы, обступившие ранчо со всех сторон.