Джил Гаскойн - Ты в моей власти

– Ма, – сказала она, – ты неправильно питаешься.

– Меня это не волнует. Доживи до моего возраста, тогда поймешь.

Впереди показались первые дома Манчестера, и Розмари поторопилась закончить разговор, пока жалость не переросла в раздражение.

– Я позвоню тебе завтра. Приготовь себе бутылку с горячей водой и что-нибудь выпить. У тебя есть бренди?

– Я не выношу бренди.

– Тогда горячее молоко.

Сказав «до свидания», она отключила телефон, но все-таки не успела вписаться в нужный поворот, и пришлось сделать еще один круг, чтобы въехать на автостраду с односторонним движением. Начался сильный дождь, как обычно бывает в это время в Манчестере.

Мать всегда жаловалась на нищету. Розмари с большим трудом удерживалась от напоминания, что деньги ей аккуратно перечисляются из банка дочери. У Бетти было также десять тысяч фунтов на собственном счету – она не прикасалась к ним, но наличие их препятствовало получению каких бы то ни было государственных пособий. Элла постоянно говорила:

– Почему ты не потратишь их, ба? Ты нашла способ забрать их с собой?

Бетти поджимала губы. Деньги – их избыток или недостаток – были запретной темой для леди даже в семейном кругу.

– Это на черный день. Мне их оставил твой дедушка. Решил загладить вину за те муки, что причинил мне. Как будто это можно искупить даже всеми деньгами мира.

– Дорогая ба, – не унималась Элла, – дорогая ба, черный день уже наступил. Порадуй же себя на старости лет. – Элла, это для тебя и для твоей матери, когда я уйду. Вам не придется долго ждать.

Нечего было возразить на подобный аргумент, и все дискуссии немедленно прекращались. Бесполезно объяснять матери, что ей не нужны эти десять тысяч фунтов и что Элла все равно их спустит. И она сознавала, как важно для Бетти оставить небольшое наследство. Это был искренний и старомодный порыв, которого Элле никогда не понять. Поэтому Розмари каждую пятницу посылала матери цветы, платила по ее счетам и давала ей двести фунтов в месяц – и обе они никогда об этом не заикались. Мать принимала как должное то, что давала дочь, ибо в этом и состоял ее долг. С помощью такого сугубо материального соглашения им удавалось скрывать отсутствие истинной привязанности друг к другу.

Фрэнсис спросила как-то:

– Отчего ты решила, что столь многим ей обязана, радость моя?

– Она моя мать.

– Это она обязана тебе. Именно так, а не иначе.

– Элла того же мнения.

– Господи Боже, неужели мы в чем-то сошлись?

Розмари, рассмеявшись, ткнула подругу локтем в бок.

– Как я тебя терплю, если ты ненавидишь мою дочь?

– Я люблю ее, когда она отсутствует. Детей нужно выпихивать из дома в шестнадцать лет.

– Неудивительно, что ты не вышла замуж, Фрэнни, – сказала Розмари. – Мать всю жизнь была одинока. Надо же ей это хоть немного скрасить.

– Вовсе нет, невинное ты создание. Ей нравитсябыть несчастной. Своим великодушием ты лишь усугубляешь ее пошлые понятия о неизбежности мук.

Они обе знали, что Розмари никогда не переменится. Это была одна из причин, почему Фрэнсис, не вполне понимая свою подругу, относилась к ней с неизменным уважением.

В Манчестере все складывалось удачно, и Розмари воспрянула духом. Во время записи юмористического шоу ей встретилась старая знакомая, тоже журналистка. Она очень хорошо относилась к Кэти, которая благодаря своим статьям сделалась знаменитостью и теперь принимала постоянное участие в этом специфическом шоу. Они столкнулись у двери в гримерную и вместе направились в комнату отдыха. Сидя за чашечкой кофе, заговорили о работе.

– Мне понравилось воскресное шоу, – сказала Кэти, – а особенно то, как ты отделала небезызвестного пьянчугу. Экий осел!

– Когда-то он был очень милым парнем.

Розмари нахмурилась при воспоминании о нынешнем сорокалетнем Тони, который в молодости был добрым и веселым парнем.

– Ты с ним здорово справилась, девочка моя! – Кэти слегка подалась к ней и понизила голос. – О Бене Моррисоне будем говорить?

Розмари засмеялась.

– Лучше не надо.

– Как скажешь, но, если захочется, сразу свистни, хорошо?

Распорядитель подошел к ним, чтобы объяснить суть сегодняшней шутливой игры и прокрутить запись предыдущего шоу. Все праздные разговоры откладывались до конца репетиции.

Запись завершилась в девять, и у Розмари не было никакого желания продолжать ненужную беседу.

Прежде чем она успела ускользнуть, Кэти спросила:

– У тебя сохранился мой номер?

– Да.

– Давай сделаем статейку для одного из иллюстрированных журналов. Мы целую вечность не работали вместе. Позвонишь мне завтра?

– Кэти, завтра у меня начинается отпуск. Позвоню, когда вернусь.

Розмари пошла к своей машине. Началась длинная дождливая дорога домой по автостраде. В воображении она уже перенеслась в Испанию, мысленно подгоняя часы и забыв о том, что жизнь не подчиняется нашим желаниям, – истина, которую она часто повторяла своим детям, когда те считали дни до наступления каникул. Она хотела одного – пережить вместе с Беном неповторимые минуты, а все остальное в собственном существовании казалось ей пустым и не стоящим внимания.

Наступил понедельник. Пришла Пат, и Розмари вручила ей памятную записку.

– Что нужно сделать в мое отсутствие. Главное – это кормить кота.

– Корма у вас достаточно? – спросила Пат.

– Полно. Я купила маленькие дорогие баноч-ки. Бен их обожает. На тот случай, если он почувствует себя заброшенным.

Пат подняла брови.

– Что же мне, сидеть с ним каждое утро и разговаривать?

– Не смейся надо мной. Он не выносит одиночества.

– Почему бы не завести ему кошечку? – спросила Пат, ставя чашку кофе на кухонный стол перед Розмари, которая принялась составлять памятную записку для садовника.

– Кошку? Он этого не потерпит.

Пат пожала плечами и, склонившись над раковиной, стала шумно прихлебывать кофе.

– Вам бы лучше оставить свой номер, – сказала она.

– Оставлю.

Все, что нужно было завершить перед отъездом, было исполнено и вычеркнуто из списка. Она сделала необходимые телефонные звонки, ответила на письма, отменила два посещения благотворительных обедов и поручила Дженни уладить вопрос с несколькими встречами, о которых забыла.

– Обратись к Майклу, если что-нибудь произойдет. Я сообщу тебе, когда намерена вернуться.

Оставшись одна на время ленча, Розмари поднялась наверх, чтобы переодеться в дорогу. Заказанное такси пришло на пятнадцать минут раньше, и она, забыв про ленч, немедленно села в машину, не желая упускать такой шанс. Можно будет провести побольше времени в аэропорту Гэтвик: она посидит в комнате отдыха для пассажиров первого класса на северном терминале и купит дорогие духи в «Дьюти-Фри». Она станет свободным и безвестным человеком, как только самолет оторвется от земли. Самолеты еще не успели ей наскучить, и любое путешествие превращалось в приключение, если за рулем была не она сама.