Диана Гамильтон - Сладость обольщения

— Ты уверена, что поступаешь правильно? — спросила Джоанни, устроившись на диване напротив Челси. — Мне кажется, он по уши влюблен. Выпей вино и подумай — ты ведь всегда гордилась своей рассудительностью. Представь: он без ума от тебя, а ты его отталкиваешь, вот он и утешился с рыжей хищницей.

— Это не так, — покачала головой Чел-си. — Ты не видела их вместе на балу и не слышала то, что слышала я. Из слов матроны в жемчугах было ясно: все знают, что он не в силах отказаться от нее. Да он и сам мне сказал, — Челси наморщила лоб, припоминая, — что рад притвориться помолвленным, чтобы навсегда отделаться от Сэнди. Вот его точные слова: «Меня давно преследует весьма настойчивая особа. Если она — Сэнди — узнает, что я влюблен и собираюсь жениться, она наконец поймет, что ей нет места в моей жизни». И потом он сказал мне еще, что по опыту знает: женщины хотят выйти замуж только ради денег.

Челси вертела в руках почти пустой бокал. Джоанни встала с дивана и принесла еще бутылку вина. Открыв ее, она наполнила бокал Челси до краев, и Челси, поблагодарив сестру, залпом его выпила. Вино хоть немного притупило ее боль, и теперь Челси поняла, почему люди напиваются, чтобы заглушить горе.

Снова с полными слез глазами, теперь уже от жалости к Куину, Челси серьезно продолжала:

— Он безумно любит Сэнди и не может это признать. Но, уйдя от, меня в тот вечер после бала, он это понял. Наверное, позвал ее и сделал ей предложение, а она стремглав примчалась к нему, и они договорились. И хотя он, бедняжка, в конце концов сдался, он всю жизнь будет мучиться вопросом, не из-за денег ли вышла за него Сэнди. У него это просто навязчивая идея, и он ничего не может с этим поделать!

— Бедняжка?! — усмехнулась Джоанни. — Да он самый настоящий ублюдок!

— Нет, нет. — С этим Челси не могла согласиться. Непонятно почему, но она чувствовала сострадание к человеку, который перевернул вверх дном всю ее жизнь, опустошил душу и оставил в груди непроходящую боль.

Свою взрослую жизнь она начала, не доверяя мужчинам: сначала извлекла урок из опыта Джоанни, из материнского опыта, теперь из своего опыта с Куином. Может быть, когда-нибудь — не сейчас, конечно, — она выйдет замуж за того, кого полюбит и будет уважать. Они вместе станут делить радости и огорчения, и, возможно, у них появятся дети. Но так далеко она пока не загадывала.

— Ты его видела после того вечера? — спросила Джоанни, и брови у нес поползли вверх, когда она заметила, как ее, такая умеренная во всем, сестра снова наливает себе.

Челси быстро ответила, пытаясь скрыть боль:

— Нет. Он окончательно вычеркнул меня из своей жизни. Даже если он и не сделал предложения Сэнди, а она решила не настаивать на замужестве и просто легла к нему в постель, она знает, что путь свободен, ведь я вернула кольцо через нее.

Челси не понимала, ясно ли она выражается, мысли ее как будто путались, поэтому, увидев недоумение на лице Джоанни, она объяснила:

— Я видела его один раз, когда он входил в лифт, и еще раз, когда он выезжал с автостоянки. Меня он не видел. А если бы захотел увидеть, он знает, где я живу.

Говорить об этом было слишком больно. Прошло две недели с тех пор, как он ушел от нее, сказав, что трусость — плохой спутник в любви. А она ждала, что он вернется, снова обольет ее презрением и станет бранить за то, что она вернула кольцо через Сэнди. Или скажет, что рыжеволосая изменила наконец его отношение к браку. Она готова была выслушать что угодно. Но ничего не последовало. Абсолютно ничего. Никогда еще Челси не чувствовала себя такой одинокой и несчастной. Ею владело лишь одно отчаянное желание — немедленно продать квартиру и уехать от него как можно дальше.

Неудивительно, что голова так болит, с отвращением думала Челси, роясь в ящике письменного стола в поисках аспирина, который куда — , то подевался. Когда Молли принесет утренний кофе, надо принять пару таблеток, и тогда есть надежда продержаться до конца дня. И надо же ей было опустошить почти целую бутылку вина!

Утром, когда Челси еле поднялась с постели, Джоанни уже ушла в страховую компанию, где работала секретарем. Диван был убран, на нем лежало аккуратно сложенное пуховое одеяло. На кофейном столике Челси нашла записку от сестры, которая сообщала, что вернется поздно: сначала она встретит Тома в Юстоне11, затем они пообедают в их любимом ресторане и обдумают предложения агентов по продаже недвижимости.

Челси стало жалко себя — казалось, все кругом счастливы, устраивают свою жизнь: Джоанни с Томом, мама с Вито. Она, конечно, рада за них и поклялась себе, что когда-нибудь и она будет счастлива. Челси придвинула кипу бумаг, стараясь не обращать внимания на боль, стучащую в висках.

Когда Молли принесла кофе, Челси проглотила аспирин и на минуту прикрыла усталые глаза. К счастью, обычно наблюдательная и прямолинейная секретарша ничего не сказала о ее бледности, покрасневших от вчерашних слез глазах и измученном виде после беспримерного злоупотребления алкоголем.

Челси не успела допить кофе и таблетки еще не подействовали, когда Молли, сильно взволнованная, снова ворвалась к ней в кабинет.

— Вас срочно требуют к председателю, — задыхаясь, затараторила она. — Все эти слухи полностью подтвердились. Да как будто вы не знаете! Могли бы открыть секрет! — Затем, подумав минуту, улыбнулась и, склонив голову набок, сказала:

— Я вас прощаю. Это было бы неэтично. Но он вас ждет, так что лучше идите. Вы наверняка будете утверждены в новой должности.

Челси со вздохом встала, жалея, что у нее нет десяти минут, чтобы спокойно подождать, пока утихнет головная боль, которая как раз почему-то усилилась. Последние две недели она и думать забыла о своем повышении, больше оно не казалось ей важным. Что касается слухов, то она не обращала на них никакого внимания, так же как и на напряженную атмосферу в агентстве. Она работала в полную силу, потому что ей за это хорошо платили, но душу в дело больше не вкладывала. Ведь душа се была… Вот об этом она не станет думать. И о Куине тоже. С этой минуты она выкинет его из головы. Бессмысленно тосковать о том, что могло бы быть, и сетовать на то, что есть.

Идя по покрытому ковром коридору мимо зала заседаний совета директоров к кабинету сэра Леонарда, Челси постаралась разгладить хмурые морщинки на лбу. Она уже не была уверена, что ей хочется этого повышения, с квартиры она съезжает… И вдруг ей в голову пришла мысль, что она могла бы вообще уехать из Лондона. В большом городе и так чувствуешь себя одинокой, а теперь, когда Джоанни и Том переезжают в провинцию, ей будет еще тоскливей. Раньше она не обратила бы на это внимания, но любовь к Куину сделала ее ранимой.