Хелен Данн - Легче перышка

— Уйди, Орла. Еще рано. — Он уворачивается, все сильнее вжимается в подушки, словно маленький ребенок с полотенцем на голове, который верит, что, если не видно его лица, значит, его не видно совсем. Если он воткнется в них еще глубже, то уже не сможет дышать.

— Финн. Где все? Финн! — трясу его и рывком выдергиваю из подушек.

Он с трудом поднимает голову. Его заспанные глаза широко раскрыты в ужасе.

— Для глухих повторяю еще раз. — Наклоняюсь к его уху и кричу: — Где все?

Финн распрямляется, волосы взъерошены, он трет ладонями глаза. Делает глубокий вдох, затем убирает руки от лица и сонно смотрит на меня.

— Что-то случилось?

Что? Кроме того, что мой брат — идиот?

— Где мой джем? Где обезжиренная паста? Где хлеб? Где хлебный нож, черт возьми? Которым я тебя убью. Уже почти девять. А я все утро в поисках. Я опаздываю. Чертов будильник не прозвонил. Наверное, ночью отключали электричество.

— А, извини. Забыл снова включить.

Воспользовавшись моим удивлением, он отбирает у меня одеяло. Но подушку я ему не отдам.

— «Снова»? — смотрю на него в недоумении. — А какого черта ты его отключал?

— Пылесосил в твоей комнате.

— Уж не знаю, благодарить тебя или задушить, — пронизываю его взглядом. — Но это не объясняет исчезновения вещей.

— Я сделал тебе фэн-шуй. — Он улыбается. Словно сделал мне великое одолжение и в знак благодарности ждет удара сковородкой по голове. Словно послушный спаниель короля Чарльза. Истекающий слюной.

— Что ты сделал?

Орла, держи себя в руках. Этому должно быть невероятно логичное объяснение.

— Фэн-шуй. Из твоей комнаты утекала энергия ци. — Он качает головой, прикидывая несчастья, которые могли свалиться на мою голову, и продолжает: — Она свирепствовала как быстрина, вместо того чтобы отражать все, словно озерная гладь. Я начал с кухни. Мойку тоже нужно передвинуть. Вода течет неправильно, так она вымывает из дома все деньги.

Орла, не стоит держать себя в руках. Ты ошиблась. Нет тут никакой логики.

— Единственная причина, по которой из дома уходят деньги, — это ты! — ору я. — Но чем, черт побери, мне можно позавтракать? У меня нет времени, чтобы выслушивать этот бред сумасшедшего.

Он рассказывает, где находятся нож и джем.

— А хлеб? И обезжиренная паста?

— Пшеница — враг современного человека, — отвечает он. — Она нагружает нашу пищеварительную систему сверх меры. Наше тело не приспособлено для ее усвоения.

— Что?

— Я выбросил хлеб.

— Что??

— И обезжиренную пасту. — Он пожимает плечами. — Это всего лишь химикаты и сплошные цифры с буквой Е. Не обладает никакой питательной ценностью. Я поступил так ради тебя, — пылко заявляет он. С мольбой в голосе. — Твое тело должно стать храмом.

— Ты что? Совсем сдурел? Это был риторический вопрос! — пронзительно кричу я. — И чем я теперь должна завтракать?

— Вчера я отварил немного яблок. Они в холодильнике, а в буфете над микроволновкой — зерновая каша. — Он встает и оборачивает одеяло вокруг талии. — Могу приготовить.

— Ты за кого меня принимаешь? За Злато-черт-тебя-возьми-власку? — Хватаю пальто, ключи и направляюсь к выходу. — Вечером вернусь, чтобы в буфете все было на своих местах и здесь все было как раньше. Ты меня слышишь? — Он кивает. — И еще хочу гигантскую упаковку медовых хлопьев с орешками.

— Но я ее не выбрасывал, — заявляет Финн. — Их не было в буфете.

— Правильно! Потому что они закончились! — Перед тем как захлопнуть дверь, бросаю через плечо: — И даже не думай просить у меня денег на их покупку.

Отправляюсь на работу пешком, ежеминутно поглядывая по сторонам в поисках свободного такси, которое поможет мне сократить время на дорогу. Видимо, моя карма совершенно расстроилась, потому что весь путь мне приходится проделывать пешком и на ступеньках «Браунс Блэк» я появляюсь лишь через двадцать минут. Вот видите? Какой, к черту, прок от профэншуенных буфетов на оживленных улицах Лондона?

— Доброе утро, — бурчу на проходной и предъявляю пропуск.

— Доброе утро, Орла. Отличная погодка. Ой.

— Что? — Я останавливаюсь.

— Кажется, кто-то сильно спешил этим утром.

И показывает на мои ноги. Смотрю вниз. На мне две разные туфли. Одна черная. Одна коричневая. Прекрасно. Значит, ясно, каким будет день. А у меня даже не ПМС.

— Фэн-шуй, — огрызаюсь я в ответ.

— Это что, новый магазин на Бонд-стрит?

Ничего не отвечаю, иду дальше, поднимаюсь на лифте на нужный этаж и прохожу к своему столу, избегая открытых пространств, на которых можно рассмотреть мою обувь.

— Привет. — Я кивком здороваюсь с Патти и сажусь на свое место.

— Знаешь что? — Она скачет ко мне словно заяц.

— Что? — Неужели нельзя дать девушке позавтракать, а потом уже приставать?

— Замечательные статьи вышли про отчет Тони Янгера об Интернете. Посмотри. — Она раскладывает передо мной «Дейли телеграф». — Главный материал страницы 29. И ни слова о «Красавчике недели». Кстати говоря, только что звонила Лиз, узнать, что ты решила насчет завтрашнего вечера. Про то, чтобы помочь ей взять интервью. — Патти подмигивает мне.

— Нет, — поднимаю руку. Я уже знаю, что она имеет в виду. — Ты не пойдешь. Даже не думай ее об этом спрашивать. В любом случае, я еще не решила.

— Противная. Знаешь, я отлично разбираюсь в этикетках.

— Кто-то говорил о пиве?

— Ха-ха. Орла раскусила шутку. — И где ее уважение к старшим? Она тычет пальцем в газету:

— Чудесно, да? А еще есть в «Гардиан», «Файненшл таймс» и даже в «Миррор». Только в «Миррор» почему-то вспомнили про «Красавчика недели».

— Что ж, кто-то должен был вспомнить. — Смотрю на статью. Просматриваю мельком. — Неплохо, Патти. Правда, неплохо. Хорошая работа. Серьезно. (Она раскраснелась от гордости.) Показываю головой на кабинет Табиты. (Она видела?) Патти кивает. — Что-нибудь сказала?

— Еще нет.

Кидаю взгляд в сторону кабинета Табиты. Она с кем-то разговаривает.

— Кто у нее?

— О! — Патти морщится в отвращении. — Тот мерзкий тип. Свен. Сидит там уже минут десять. До похода к Табите искал тебя.

— Что ты ему сказала?

— Что у тебя утренняя встреча с журналистом из «Файненшл таймс». Все нормально, — добавляет она, заметив мое замешательство. — Я ему звонила. Если что, он тебя прикроет. А что? Мы с ним распили уже не одну бутылку. Выручаем друг друга.

Киваю, я уже готова поверить во все что угодно. Неожиданно дверь Табиты открывается, и Табита выкрикивает:

— Орла, зайди ко мне, пожалуйста.

На Табите обтягивающая черная водолазка, кожаная мини-юбка — моя мама называет такие ламбрикенами, — длинные черные сапоги впиваются в телячьи ножки и заканчиваются у бесформенных колен. Может, она и дрянь, но выглядит сногсшибательно. У Свена такой вид, будто он умер и попал в рай. И тут вхожу я. На мне мешковатый черный джемпер, который валялся на стуле под стопкой неглаженого белья, длинная замшевая юбка, обвисшая сзади, и туфли: один черный, а другой коричневый. Разве может быть что-то прекраснее?