Юлия Климова - Теплая снежинка

– Не нужно, не запомню, – ответила я, вдыхая аромат японских духов моей дорогой мамы.

– Как тебе вечеринка?

– Отлично. Скромнеене придумаешь!

– Есть суши, улитки, канапе с креветками и…

– Мне бы шампанского, – перебила я и тут же получила прохладный бокал с эликсиром хорошего настроения.

– Много не пей, – назидательно выдала мама и подхватила с подноса рюмочку с маслянистым коньяком. – Где же Кондрашов?.. Наверное, на втором этаже… Я организовала там отличную мягкую зону с диванами: можно расслабиться, а можно поговорить о делах. Ты пока не решила, что будешь делать с землей?

– Нет, не решила, – мотнула я головой и… замерла. В зал вошел Игорь – мой бывший муж. И коварство мамули заметалось от стенки к стенке, точно колючие снежинки в пургу.

Ах, мама, мама…

Ах, мама, мама…

Никак, никак не хочешь смириться с моим разводом!

Справка

Мои чувства к бывшему мужу

Я его не люблю. Совсем.

Игорь изменился в худшую сторону (нам, бывшим женам, виднее): слегка опух, стал больше сутулиться, и в глазах образовалась пятнистая тоска. Костюм сидел мешковато, хотя вроде был по размеру, зато черные ботинки блестели кремом, и именно на них сконцентрировался мой удрученный взгляд. Ну, сейчас начнется вторая серия бракоразводного процесса…

Игорь сразу направился к нам, а я, не откладывая момент истины в долгий ящик, поспешила задать затейнице-родительнице животрепещущий вопрос… Вопрос, конечно, был обречен на гибель, но не так-то просто сдерживать праведный гнев.

– Мама, какого черта?.. – прошипела я.

– Называй меня Эммой, – мило попросила она. – И-и-и… и, пожалуй, я оставлю вас.

Мама удалялась, Игорь приближался, я же думала о Кондрашове. Мой личный праздник портился на глазах, мой кураж отчаянно кашлял, укладывался с температурой в кровать и тянулся к телефонной трубке, чтобы набрать спасительное 03.

– Привет, – растянуто произнес Игорь, взял тарелку и положил на нее три канапе и какого-то червяка, хитро свернутого с зеленью.

– Привет.

М-м-м, мне срочно нужно на второй этаж.

– Не ожидал тебя здесь увидеть.

Ах, какая случайнаявстреча…

– Я тоже не ожидала подобного… счастья.

Игорь поставил тарелку на край стола, потоптался на месте, наклонил голову набок, тяжело вздохнул, будто последние месяцы работал Атлантом, держащим денно и нощно на плечах небо, и наконец-то пошел дорогой правды:

– Ты очень красивая… сегодня… вообще.

– Я знаю.

– Нам надо поговорить…

– Валяй, – на моих плечах небесный свод отсутствовал, и поэтому я одарила бывшего мужа очаровательной улыбкой.

– Здесь?

– Ага.

Немного помолчав, Игорь приступил к наболевшему. Уже через пару предложений стало ясно: эту речь он несколько раз репетировал с моей мамой.

– У меня были женщины, но это все не то…

Правильно, сначала нужно намекнуть на свою востребованность, вдруг я испугаюсь, заволнуюсь и заревную.

– …это все не то… Ничего не могу поделать, я сравниваю, и они всегда хуже тебя…

Опять верно, теперь и мою персону необходимо немножко возвысить – отдать должное, так сказать.

– …почему бы нам не попробовать еще раз? Расписываться сразу не обязательно… я слышал, ты пока одна?

Ага, укажи теперь на мою горемычную жизнь. Ох, люди добрые, никто замуж не бере-е-ет!!! Помогите кто чем мо-о-о-ожет!!!

– …мы бы могли вместе встретить Новый год… как его встретишь, так и проведешь… наверное, я был в чем-то не прав, но и ты тоже…

Мое бодрое настроение окончательно испортилось. И до чего же стало обидно… Я вдруг обозлилась на каждого присутствующего в этом зале, на золото и серебро, на блестки, картины и ровные башенки канапе! На всех свидетелей моей прошлой боли, на всех свидетелей этой никчемнейшей сцены. И хотя особо никто ничего не слышал, я видела любопытные взгляды, и каждый шепоток, казалось, напрямую касается меня. «Наташа, иногда мне кажется, что жизнь не удалась…», «Наташа, я так больше не могу…» – вот какие слова сейчас пульсировали у меня в голове. А теперь не могу я.

Демонстративно выпив шампанское, не обронив ни слова, я широким шагом вышла из зала и решительно направилась к лестнице – подальше, подальше от Эммы Карловны Фогли, подальше от «мы могли бы вместе встретить Новый год…»!

Нервно закусив губу, я все ускорялась и ускорялась… о, если бы местность позволяла, я бы наверняка бросилась вперед, да так, что стук каблуков напомнил бы барабанную дробь, но…

Бумс!!!

Свернув за угол, я со всей силы врезалась в широкую мужскую грудь.

Это был его запах…

Запах четкого расписания, запах вечной борьбы за невидимые территории, запах белого и черного, запах акулы.

Моя клокочущая, многоцветная, многоярусная аура, беззащитная в данный момент, на миг смешалась с его пресной, тяжелой, пористой аурой, и в глазах потемнело. Вцепившись в пиджак Дмитрия Сергеевича Кондрашова, я медленно подняла голову и встретила удивленный, озадаченный взгляд серых глаз.

Н-да… это я… добрый вечер… м-м-м… как поживает Ада Григорьевна?

– Вы? – уточнил он, видимо, тоже надеясь на мираж.

– Я.

Да вот, пришлось развеять сомнительные надежды и неторопливо освободиться от объятий. Мои плечи расправлялись сами собой, мой подбородок вместе с грудью опять устремились вверх. Платье вновь преподносило на блюде достоинства, а улыбка обещала удовольствие и большие проблемы одновременно (кое-кому). Бывший муж мчался прочь в последнем вагоне грохочущего поезда – ту-туууу, ту-туууу!

Я возрождалась из пепла.

Справка

Птица Феникс

Мифология всегда готова порадовать нас чем-нибудь интересным. И в данную минуту я вполне могла сравнить себя с огненно-красной птицей Феникс – прекрасной и сильной птицей Феникс. В нужный момент она беспощадно сжигает себя, а затем непременно возрождается из пепла. И хнычут враги, и хлюпают носом завистники, и аплодируют верные почитатели…

Да, мы с птицей Феникс два сапога пара – два вечных символа обновления. И никого в свою компанию мы брать не собираемся.