(Не) Единственная - Алена Московская
— Что ты имеешь в виду? — мне хотелось услышать его теорию. Что ему Костя там уже наговорил?
— Он… Он стал другим, — Дима посмотрел на свои руки, словно не мог подобрать слов. — Раньше он был просто строгим. А теперь... злой. Придурок.
Сердце сжалось от его слов.
Мой мальчик, мой умный, чуткий сын, сидел рядом и говорил вещи, которые не должен был говорить.
Возможно стоило осечь его, что так нельзя говорить об отце. Что вообще так нельзя говорить, но черт возьми, как он прав.
— Мне грустно это видеть, — продолжил он, поднимая на меня глаза. — Я не хочу каникул. Они заканчиваются через шесть дней, а я думал, что это будут хорошие дни, но папа всё портит. Ты еще уехала.
Я прижала его к себе, поглаживая по голове.
— Прости, что так получилось, — прошептала я. — Прости, что ты видишь это.
— Это не твоя вина, — ответил он, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза, — папе стоило бы поучится у тебя терпению. А пока он ведет себя как мудак, мама. Мне это не нравится.
Я сглотнула, чувствуя, как в горле застрял ком.
Так... Значит, все-таки, сын на моей стороне?
Как бы странно не прозвучало, но я аж спину выпрямила, окрылилась. Я ведь думала он себя так ведет, потому что его уже против меня настроил его родной отец.
А он, характерный просто...
— Знаешь, — сказала я, пытаясь сменить тему, — ты же говорил, что хочешь куда-то полететь. Куда?
Его глаза загорелись.
— В Лондон! Я бы хотел провести остаток каникул с другом, а не видя, как папу волочат в дом две хрупкие женщины, — он замолчал, явно переживая, что просит слишком много.
— Тогда собирай чемодан, — мгновенно выпалила я.
Пока Костя не перетянул его на свою сторону, я выполню желание сына.
Заберет он его у меня! Ага-ага, грушу скушай, да не подавись, муженек любименький.
Димка распахнул глаза, не веря своим ушам.
Он улыбнулся широко и я вновь увидела в нем себя. Похож. На меня. Как две капли воды, только в штанах. Сын мой.
— Правда? — сейчас голос был тише.
А что, думает я шучу?
Нет, сынок, мамка совсем уже умом тронулась.
— Да. С утра ты улетаешь, — я улыбнулась, гладя его по щеке. — Я хочу, чтобы у тебя остались хорошие воспоминания об этих каникулах. А не вот такие вот, как есть сейчас. Я пока тут с твоим отцом разберусь.
Его лицо озарилось широкой улыбкой, и он бросился мне на шею.
Впервые за долгое время, прижался ко мне, как тогда, когда был совсем еще пупсик маленький.
Хоть одна радость за этот стрессовый день.
Фуф, надо бы свежим воздухом подышать.
— Спасибо, мама! Спасибо! — прошептал он.
Я знала: ради него я сделаю всё, что угодно.
Даже если для этого мне придётся разорвать все узы, которые связывали меня с Костей. И с его друзьями и даже с этой чертовой драной клиникой. Пусть подавиться ей, да зубки ненароком не сломает, чинить некому уже будет.
Глава 44
Наталья
Мы с Димой стояли в аэропорту у выхода на посадку.
Толпа вокруг двигалась бесконечным потоком — незнакомые лица, чемоданы на колёсиках, голоса, объявляющие рейсы.
Но для меня весь мир сжался до одного человека: моего сына.
Мой мальчик.
Мой единственный.
Он смотрел на меня с такой серьёзностью, которая совершенно не подходила его возрасту.
Этот взгляд, полный понимания, почти обжигал.
— Ну вот, — он вздохнул, поправляя рюкзак на плече. — Пора.
Я кивнула, хотя внутри всё кричало: «Нет! Не сейчас! Ещё хоть пару минут!»
— Ты всё взял? — спросила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Паспорт, билеты? Зарядку для телефона?
— Мам, всё взял, не первый раз, — он улыбнулся, но в его улыбке не было той лёгкости, которая обычно зажигает его лицо.
Это была улыбка для меня — чтобы я не волновалась, чтобы я могла отпустить его.
Хотя, я ведь сама предложила.
Просто фраза его меня добила. Не хочу, чтобы он видел....
— А ты точно уверен, что всё будет хорошо? — спросила я, хотя знала, что вопрос больше для меня, чем для него.
— Мама, я всё понимаю, — тихо ответил он, и его взгляд вдруг стал ещё глубже. — Я на твоей стороне.
Моё сердце на мгновение остановилось.
Эти слова были такими важными, такими нужными, что мне захотелось тут же крепко обнять его и больше никогда не отпускать.
Но отпускать надо.
Не надо ему видеть как отец совсем по миру пойдет.
— Ты действительно так думаешь? — едва выдохнула я, стараясь удержать рвущиеся наружу слёзы.
Он кивнул, беря меня за руки и слегка их сжимая.
— Да. Если вы с папой решите развестись, я хочу остаться с тобой. С тобой, мама.
Внутри зажглась какая-то странная смесь боли и благодарности. А потом стыда.
Я ведь думала он меня бросил.
А нет.
Я не хотела, чтобы он видел или чувствовал это всё.
Он не должен был принимать такие решения. Но я знала, что в его словах — правда.
Я уже не отступлю.
Шагнула к нему и обняла, крепко, так, словно это был наш последний миг вместе.
Его руки обхватили меня в ответ, и я почувствовала, как он поглаживает меня по спине.
— Спасибо, мой хороший, — прошептала я, пряча лицо у его макушки.
— Мам, всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Мы справимся. Ты справишься. Устрой папе взбучку.
Я чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него.
Я улыбнулась, слабо, но искренне.
Утрою, Дим. Еще какую. Еще какую. Он пожалеет, что когда-то предал меня. Нас. Свою семью.
— А ты... звони мне, хорошо? Каждый день. — Мой голос дрожал, но я старалась говорить уверенно.
— Конечно. Каждый день. — Он кивнул, и его улыбка стала чуть теплее.
Затем он подтянул рюкзак на плечо, и я поняла, что момент настал.
Он повернулся, чтобы идти, но вдруг обернулся и бросился обратно ко мне.
— Я люблю тебя, мама, — прошептал он, уткнувшись в меня.
— И я тебя люблю, мой мальчик, — ответила я, прижимая его к себе ещё раз.
Но время неумолимо двигалось вперёд.
Он повернулся и направился к выходу на посадку, мельком оглянувшись, чтобы махнуть мне.
Я стояла, стиснув руки, пытаясь запомнить его каждое движение.
Когда он исчез за дверью, я почувствовала, как внутри всё рушится.
Я подошла к большому окну, глядя на взлётно-посадочную полосу. Его самолёт уже готовился к вылету.
— Ты мой сильный мальчик, — прошептала я, едва сдерживая слёзы.
Я смотрела, как
