Прости, я изменил(ся) - Джулиан Хитч

позволила себе сосредоточиться на разговоре Ильи и Марго. О моральной стороне вопроса предпочла не задумываться.

– Я для вас что, игрушка? Вы забыли, что и в компании у меня есть права?

Полину поразило, что, сказав о разводе, Марго переключилась на обсуждение бизнеса. Ни слова о любви или о том, что не даст Илье развод. Или что… Да что угодно! Неужели у них с Ильёй был фиктивный брак? Что-то вроде выгодного сотрудничества? Или они любили друг друга, но чувства прошли?

Марго продолжала бушевать:

– Надо же как вы спелись за эти годы! И даже сейчас нашли вариант, который вас устраивает. Гениально! Ты всегда был любимчиком отца, моего отца, попрошу заметить. Он должен быть на моей стороне.

– Так он на твоей, Марго, – донёсся голос Ильи. – Ты ни в чём не будешь нуждаться, как и Платон. Я его отец, я никогда бы не бросил своего сына.

– А что ты делаешь сейчас? Если не это, то что?

– Я развожусь с тобой. Мы с тобой разные люди, давно ими стали. Ты отрицаешь очевидное? – То ли утверждение, то ли вопрос.

– Боже, Илья, когда в тебе это проснулось? Совесть? Благородство? Идиотизм? Нас всё с тобой устраивало.

– Твоё желание ездить по миру и покупать шмотки, которые ты надеваешь не чаще одного раза? Это меня устраивало? Ты забила на компанию, забила на меня, на наши отношения.

В палате что-то разбилось. Что-то стеклянное.

– Марго, успокойся, ладно? Это не конец света. Я любил тебя столько, сколько смог. Я оправдывал тебя, искал причины, пытался исправить себя в первую очередь. Я думал, что слишком много работаю, и это губит наши отношения. Но твои… поклонники тоже внесли свой вклад. – Долгое и томительное молчание. – Ты теперь не молчи, Марго. Нет причин теперь молчать.

– Отец знает? – Намного спокойнее и тише спросила Марго.

– Нет. Я ничего ему не говорил. И не скажу. Но, надеюсь, теперь у тебя не будет причин противиться разводу? Подпиши бумаги. Это будет честно по отношению и к тебе, и ко мне. Я тебя уважаю, Марго, ты удивительная женщина, но… Но я не хочу ни с кем делить собственную женщину.

– Когда ты всё это откопал?

– Это важно? – Илья явно усмехнулся.

– Да! Я хочу знать, когда и как ты узнал. Взломал мой телефон? Ты же у нас хакер доморощенный!

– Нет, – уже не смешок, а полноценный смех. Полину такая реакция Ильи удивляла. – Всё куда прозаичнее и проще. Он мне сам написал.

– Не верю!

Хруст стекла под ногами Марго напомнил Полине об аварии, и она схватилась за стену.

– Неужели ты хочешь, чтобы я это доказывал? Энзо был очень краток и однозначен. – Илья вздохнул. – Марго, он влюблён, и я его понимаю. Я так же был влюблен в тебя когда-то. И ты была влюблена в меня, но это время, к счастью или к сожалению, прошло. Я бы хотел… Нет, я хочу, чтобы Платон был счастлив, видел здоровые отношения родителей. Ты вправе сердиться, Марго, но и я тоже. Ты сделала мне больно. Не изменой – это всего лишь отголосок той боли. Ты убила меня собственным равнодушием уже пару лет назад.

– Ты не говорил…

– Чтобы это изменило? Ты остыла. – Илья помолчал, прежде чем продолжить. – Я желаю тебе счастье, понимаешь? Если не с Энзо, то с кем-нибудь другим. С тем, кто сделает тебя снова счастливой. Жизнь есть жизнь. Такое случается.

– Ты так холоден.

Полина услышала скрип кровати.

– Нет, просто я больше тебя не люблю и не хочу, понимаешь? Я всё уже решил. Брак должен быть по любви, а не из-за денег или успешной жизни.

Марго и Илья молчали, а Полине стало жарко. И от того, что подслушивала и от того, что у неё явно поднялась температура или давление. Прогулка по лестнице давала о себе знать.

– Я подпишу развод, – заключила Марго. – Но я всё равно тебя ненавижу.

– Нет, не ненавидишь. – Полина представила, как сейчас Илья улыбнулся. – Ты мне благодарна, потому что у тебя бы на это не хватило сил.

– Думай, как хочешь, Табаков, твоё право.

– Ты никогда не признавала свои ошибки.

– Единственная моя ошибка, что Энзо оказался таким влюбленным идиотом.

По коридору разлетелся их общий смех.

Смех облегчения и свободы.

Глава 34

Марго вылетела из палаты минут через десять. Полина к тому времени успела немного отойти от двери, чтобы не попасться с поличным. Ждала, когда Илья останется один, обдумывая услышанное. В голове с трудом укладывалось осознание, что его нельзя назвать изменщиком, во всяком случае, не в обычном значении этого слова.

«Быть не может!»

Получается, она была не права, когда не дала ему шанса на то, чтобы объясниться? И это вылилось в столько ошибок, боли и ложных заключений! Теперь она винила себя не меньше, чем ранее Илью. А может, и больше. Из-за неё он оказался в больнице.

Выждав ещё, чтобы немного прийти в себя, поковыляла обратно к его палате, в которую, почти потратив все силы, буквально ввалилась под ошалелым взглядом Ильи. Представив, насколько ужасно она выглядела, едва не поддалась порыву сбежать. И если бы не больная нога, возможно, так бы и сделала.

– Полина! – Илья попробовал встать, но загипсованная нога не позволила. – Полина!..

Она подошла ближе и сразу оказалась в его объятиях. Илья затянул её на кровать и прижал к себе, как самое драгоценное, что только у него было в жизни.

– Ты тут, Полина. Прости меня. Я буду вымаливать у тебя прощение днями напролет, месяцами, да хоть годами, только позволь. – Он ещё крепче обнял её. – Я чуть тебя не угробил, самонадеянный дурак.

– Самонадеянный дурак? – Полина попробовала отодвинуться, но Илья не позволил. – Не думала, что твоё мнение о себе настолько упало.

– Ты можешь шутить в таком состоянии? Хорошенько тебе по голове прилетело. Доброта и юмор проснулись, – улыбнулся он.

Полина легонько стукнула его под рёбра, Илья скривился.

– Бить лежачего нечестно, особенно больного. Даже врачи не делали мне так больно. Любовь к тебе смертельно опасна, знаешь ли. – Он откинулся на подушку.

Полина с ужасом поняла, что ударила его в сломанные рёбра.

– Болит?

– Кажется, пора звать священника. Ты добила меня. Морфия…

Илья засмеялся.

– Дурак! – Она осторожно коснулась его лица. – Я думала, что ты умер.

– Я тоже успел об этом подумать. Ужасное чувство, – проговорил Илья с закрытыми глазами. – Знаешь, о чём я думал в секунды, когда пытался его остановить? Когда уже видел, что его траектория не