Сломанная любовь - Евсения Медведева

— Ладно, — Королев рассматривал маленькие пальчики, что настойчиво сплетались с его. — Тогда пошли будить маму?

— Нет, — Мишка крепко сжал его руку и запрыгнул на бетонное ограждение, звонко рассмеялся, когда сильно пошатнулся, но устоял, благодаря Королеву. — Пусть спит. А откуда ты узнал, что мама любит это кафе?

Только сейчас поняла, что мы стоим на парковке той самой кондитерской, где я ещё утром готова была голову Мирону откусить. Дверь машины была закрыта, а парни гуляли по тротуару вдоль открытой веранды. Проскользнула между кресел, откинула козырёк и охнула, увидев, что я сейчас больше похожа на панду, чем на мать-одиночку. Вытащила из сумки влажные салфетки и стерла разводы от туши, что залегли под глазами. Поправила волосы и вернулась на заднее сидение, где за глухой тонировкой могла незаметно наблюдать за происходящим.

— А я тоже люблю это кафе, — Мирон покорно бродил вдоль ограждения, придерживая сына. — Мы с мамой в детстве часто сюда приходили.

— А я тебя тут не видел раньше, — Мишка, дойдя до конца, развернулся, протянул Королёву другую руку. — Мы сюда ходим два раза в месяц: в аванс и в зарплату. Садимся за дальний столик под пальмами. Мама ест эклеры и трубочки с белым кремом, а мне разрешает мороженое. Летом две порции, а зимой и осенью только одну. А ты мне купишь две?

— Если мама разрешит, – Королёв отвечал машинально, не прекращая рассматривать уж слишком болтливого мальчишку.

— Эх… — Мишка горько вздохнул, подняв взгляд к машине. — Мама у меня добрая, но строгая. Может и не разрешить, потому что я недавно ел. А ты поговори с ней, дядь Мирон? Пусть разрешит? Поговоришь? Обещай.

— Я попробую, — внезапно рассмеялся Мирон и тоже бросил взгляд в мою сторону. — Кстати, кажется, она не спит.

— Мама! — взвизгнул Мишка, с помощью отца спрыгнул на землю и бросился ко мне.

Прятаться было уже бессмысленно, меня рассекретили, поэтому я набрала полную грудь воздуха, поправила волосы и приготовилась к неизбежности.

— Привет, сыночек, — я наклонилась и чмокнула его в макушку.

— Выспалась? — Королёв был не так рад моему пробуждению, поэтому стоял за спиной Мишки, грозно сложив руки на груди, и прожигал во мне дыру своим темным взглядом.

— Да, — я вздохнула, опустила голову, приготовившись к заслуженной каре, и спрыгнула на землю.

— Тогда идём-ка в кафе. Мишка съест две порции мороженого…

— Но… — перебила я его.

— Я сказал, две порции мороженого, — Мирон взял малыша на руки, вновь поставил на бетонное ограждение и повёл в сторону входа. — За мной, Олька. За мной и молча!

– Хорошо…

Глава 18.

Глава 18.

Сладкова.

Деваться было некуда, поэтому я покорно поплелась за ним следом, понуро опустив голову. Украдкой наблюдала за его твердой, чеканившей походкой, напряжённой спиной и взглядом, направленным на Мишку. Малыш, чтобы успеть за своим новым знакомым, не шел, а бежал вприпрыжку, правда Мирон услышал его запыхавшееся дыхание и замедлился… Черт! А я-то не успела, поэтому и влетела в его спину, как здрасьте…

— Мирон, — захныкала я, высунув прикушенный при столкновении язык. — Ты специально, да?

— Эх, Сладкова, — Мирон протянул мне свободную руку, подтянул к себе, осмотрев мое «ранение» и усмехнулся. — До свадьбы заживёт.

— До свадьбы? — вмиг подхватил Мишка, округлив свои глазища так, что страшно стало. — Мам, ты женишься?

— Замуж выхожу, — на автомате поправила я сына, но слишком поздно поняла, как это прозвучало, потому что на меня вылупилась вторая пара синих глаз. — Правильно говорить - замуж выхожу. Но я не выхожу… Короче, Королёв, мне нужен кофе, иначе я снова в обморок рухну или наговорю столько, что не разгрести потом.

— Я, вот, никогда замуж не выйду, — Мишка отпустил руку Мирона и взбежал по лестнице вверх, распахивая для нас двери кафе. – Девчонки противные, как лягушки!

— Эх, Михал Мироныч, — расхохотался Королёв, подталкивая меня вперед, — обещай мне, что замуж не выйдешь, а то я точно коньки с вами отброшу.

— Мирон, — я дёрнула развеселившегося Королева за руку, заставив притормозить, пока Мишка побежал здороваться со всеми официантами, что были его друзьями уже много лет. — Ты же уже понял, что с ребёнком нельзя нечаянно ронять фразочки. Особенно твои! Прикуси язык, иначе во дворе уже завтра начнётся тако-о-ое!

— А ты лучше сама язык прикуси, — шикнул Мирон, сжимая мое запястье, чтобы притянуть к себе. Но я упиралась, держась за спинку кресла, что стояло усвободного столика. — У меня пока нет четкого понимания, что произошло. Вот нажрусь в сопли, потом опохмелюсь и сразу выводы сделаю.

— Мироша, какие выводы? — я отчаянно упиралась каблуками в деревянный пол, наивно полагая, что его силе можно сопротивляться.

— Правильные выводы, Олька. А уж потом я решу, что с тобой делать, — Мирон сжал губы, крылья его носа напряглись, подчёркивая острый кончик, и со всей дури рванул меня на себя вместе с этим гребаным стулом. Китайский, ну определенно же!

Я врезалась в его грудь с такой же силой, как и в спину пару минут назад. Королёв сделал шаг в сторону, спрятавшись за живым забором, что отделял два зала друг от друга, и, закрыв ладонью мне рот, начал шипеть. Взгляд его изменился. Лёгкость, с которой он смеялся с Мишкой, терпимость, что он транслировал, глядя на меня, исчезли, лопнули! Оставив лишь холод и жгучую обиду, что хлестала меня по щекам в каждом движении его синих глаз.

— Ты, Лялька, потерпи. Придётся потерпеть тебе, Сладкая, пока я этот гадский клубок не размотаю. Сам, потому что ты мне в этом деле не помощник. У матушки научилась тайны крутить? Я тебе быстро это умелку с корнем вырву! — Мы стояли, прижавшись нос к носу, я чувствовала всем телом его напряжение, жмурила глаза, лишь бы не вспыхнуть от его пламени. Наивно надеясь, что ещё все может утрястись. И если и был шанс на мирное урегулирование, то я его упустила.

— Ты поняла меня? — голос его задрожал, губы опустились на кончик носа. — Чтобы, су*а, кристальная передо мной была. Узнаю, что врешь – пожалеешь.

Его руки так же стремительно разжались, как и обняли