Дочь Врага (СИ) - Анюта Васильева

хлопковая с розовыми хрюшками и голубая в горох. Так себе вариант для гостей.

Тихонько на цыпочках я спустилась вниз. Прошла на кухню, попила воды и с собой стакан ещё налила. Кушать совсем не хочется, я дико устала, спать хочу.

Проверив Агату, убеждаюсь, что она по-прежнему спит, иду к себе. Я хотела ещё немного почитать, но не заметила, как провалилась в сон, глубокий сон из которого никак не могла вынырнуть.

Я слышала шум, душераздирающий крик подруги и думала мне это снится, но увы…

Не разбирая, куда несусь, спотыкаясь, практически на ощупь, слепая, потому что глаз открыть не могу. Я буквально влетела в комнату подруги и замерла.

Сквозь пелену в глазах, едва различаю силуэт Агаты. Когда же, наконец, получается более чётко сфокусировать взгляд, я немею от ужаса.

— О боги…

Я хочу это развидеть. Слишком страшно, не для моей психики точно!

25 Глава

Мне пришлось неоднократно больно ущипнуть себя, чтобы убедиться, — это не страшный сон, а всё более чем реально.

Агата не просто металась по постели, она выгибалась дугой, крутилась на кровати, но самое ужасное, девушка царапала свои плечи, живот и бёдра.

Сколько же силы, сколько безумия было во всём этом.

Я стояла как вкопанная. Шокированная происходящим не могла сдвинуться с места. Моё собственное сердце сжималось от страха и кожу на голове стягивало от ужаса.

Удалось прийти в себя и, наконец, отмереть. Но произошло это только в тот момент, когда Агата добралась не просто до своего лица, а до глаз.

В один миг оказавшись около подруги, схватила её в охапку и рванула девушку на себя.

— Агата, ты что творишь? — прокричала я — В себя приди, дура. Без глаз остаться хочешь?

А глаз и так нет. Вернее, они есть, но настолько безумные, и не просто остекленевшие, они мёртвые. Новая волна ужаса окатывает с головы до ног, и первый порыв, бежать сломя голову, но я гашу в себе это желание, я не могу бросить подругу в таком состоянии.

Агата не слышит меня. Она замерла, но где-то витает. Она больше не мечется по постели. Агата вообще встала на ноги, несколько раз обернулась, причём сделала это, неестественно резко, а после и вовсе, опустилась на пол, уселась в позе лотоса, и своими стеклянными глазами, стала смотреть в никуда.

Это так жутко!

Поджав ноги, я сидела на кровати и смотрела на свою подругу. Она помутилась рассудком, была не со мной. Я звала Агату, но она словно в другой вселенной.

Я такого даже в кино не видела! Агата разглядывала свои ладони, плечи, живот и улыбалась при этом. Широкие царапины с кровоподтёками ей определённо нравились. Она разглядывала каждую, и, в отдельные моменты, удовлетворённо кивала.

Стянув с тумбы телефон Агаты, разблокировала его.

(AM1518)

Айфон последней модели. Артур передал ей его через Руслана. Она говорила, отец в срочной командировке, и вернётся нескоро. Как же она счастлива была. В тот день её эмоции переполняли. Она от меня совсем не отлипала и придумала пароль на ходу «- Агата (А) и () Мирослава(М) пятнадцать (15) восемнадцать (18). У тебя же восемнадцатого числа день рождения?»

«— Да, а что?»

«— Да так, ничего» — и настолько искренне улыбнулась мне тогда, что сейчас от воспоминаний у меня защемило сердце.

Я тогда за её манипуляциями не наблюдала. Сидя на кафедре, зубрила пройденную тему перед зачётом. Примерно через месяц заметила какой пароль у подруги. Когда она при мне его набирала. И то, заметила, случайно. Меня это так позабавило на тот момент. Просто тогда ещё наша с Агатой дружба только начала крепчать. Мы стали тянуться друг к другу, но всё же не настолько, чтобы переплетать наши имена в пароле.

Номер Руслана нахожу быстро, нажимаю на вызов, слушаю гудки… раз… два… три.

— Агата?

— Это я.

— Что? — кажется, Кай в момент всё понял.

— Она с ума сошла. — срывается с моих губ, тихое со всхлипом.

— Врач укол сделала?

— Какой врач? Та, что с утра мне успокоительное колола?! Её нет. Вообще, никого нет, мне кажется, мы одни в доме.

— Блядь. Я придушу эту суку! — последнее, что я слышу перед тем, как Кай кладёт трубку.

Не проходит и пяти минут, как в комнату едва ли не влетает женщина лет пятидесяти. Это не та, которая была при первом осмотре Агаты, и с утра делала мне целых два укола успокоительных другая "тётя", наверное, это её сменщица.

— Твою, мать! — ругается доктор. — Ты что, позвать меня не могла? — мои брови самопроизвольно взлетают вверх. Она это серьёзно?

— А как я должна была догадаться, что вы в доме есть? — спрашиваю искренне недоумевая. — Меня никто не ставил в известность. Да и вообще я…

— Да, молчи уже. — снова шок. Это вообще кто — доктор? Ну а чего она грубая такая? И Агату дёргает как тряпичную куклу.

— Что вы делаете? — не выдерживаю, задаю вопрос, когда в очередной раз, эта горе-врач ударяет Агату по щеке.

— В чувства пытаюсь её привести, не видишь, что ли?

— Так, вы вон торшер хотя бы возьмите.

— Торшером по лицу?

— Зачем? По хребтине можно. — женщина одаривает меня уничижительным взглядом. Не знаю, поняла она мой сарказм. Или всё же расценила как намёк, но хлестать, пусть и не сильно, мою подругу по щекам, она, наконец, перестала.

— Ты, я смотрю, больно умная тут.

— А вы, я смотрю, не знаете на кого работаете?

— Знаю. Но мне плевать. Лишь бы денег нормально платили, и всё.

Веду плечами, пытаюсь сбросить напряжение, которое налипло на меня вместе с отвращением. Крайне неприятна мне эта особа, и её высокомерный тон, тоже.

Как бы то ни было, в присутствии врача, пусть даже такого грубого, но я чувствую себя гораздо увереннее и уже не боюсь подойти к Агате.

Встав с постели, подхожу к подруге и опустившись на пол рядом с ней, обвиваю её худенькие плечи, своими руками.

— Агат. — снова всхлипываю. — Очнись, пожалуйста.

Подруга молчит. Проходит совсем немного времени, и я чувствую лёгкое прикосновение к своему локтю.

— Холодно. — едва слышно произносит Агата. Её и вправду, немного трясёт.

Отстранившись, внимательно всматриваюсь в лицо подруги. В свете торшера не особо хорошо видно, но всё же я понимаю, Агата снова вернулась в реальность.

Скорее рефлекторно, ещё крепче стискиваю подругу в своих руках. Улыбаюсь, а Агата, похоже, и не помнит ничего из того, что творилось с ней на протяжении добрых пятнадцати минут.

— Идём на