Даже если ты уйдешь (СИ) - Лия Султан

у которой кот гулящий? — усмехнулся Муслим.

— Да, — тихо засмеялась девочка. — Как говорит Соня, Кеша любит женщин и детей. Но женщин все-таки больше.

— Ситора, — Эсми повернулась полубоком и посмотрела на дочь, — только ты Руфату пока ничего не говори. Я сама.

Девочка ничего не ответила, но поджала губы.

— Ситора?

— Прости, мам, но я еще в больнице всё ему написала. Он знает.

— Ситора, — протянула Эсмигюль, приложив ладонь ко лбу.

— Теперь и Лейли узнает, — Муслим свернул в переулок. — Но это к лучшему. Пора поговорить с детьми. Разве мы не этого с тобой хотели?

Они вновь встретились взглядами, и Эсми увидела в его глазах решимость и удовлетворение.

Разговор состоялся на следующий день. Навестить детей можно было в приемные часы с пяти до семи. Муслим знал, что Севиль собирается к дочери пораньше, поэтому они с Эсми и Ситорой приехали в шесть и условились, что сначала поговорят с каждым по отдельности, а потом, если получится, то вместе. Лейли и Руфат лежали в одном отделении, только в разных палатах. Из-за сотрясения мозга юноше прописали постельный режим и вставал он только справить нужду. Эсми приготовила ему любимые манты, испекла пирог с яблоками и печенье с шоколадной крошкой, которое он с детства обожал. Он полулежал на кровати и смотрел, как мама вытаскивает из пакеты контейнеры с едой.

— Мам, ну что ты так много наготовила, — пожурил ее сын. — Я не съем всё.

— Поделишься с соседом.

— Его выписали.

— Медсестер угостишь тогда. Или Лейли. Давайте тебе подушку поправлю, — Эсми взбила ее, после чего пригладила непослушную копну сына и поцеловала его в лоб.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — взмахнув ресницами, он поднял на нее глаза.

— Ну…раз ты уже всё знаешь, то подтверждаю, — вздохнула мама. — Я встречаюсь с отцом Лейли.

— Ты… — мальчик замялся и здоровый рукой коснулся пальцев матери. — Любишь его?

— Да.

— А он?

— Говорит, что тоже.

— И долго вы встречаетесь?

— Почти месяц.

Ситора, сидевшая на соседней кровати, присвистнула.

— Ничего себе партизаны. Почти месяц и ты молчала, — воскликнула Ситора.

— Мы собирались с вами поговорить, но ваше падение всё ускорило.

— Не благодарите, — съязвил Руфат, кривовато усмехнувшись.

— Мы, вернее я, боялась вашей реакции.

— Со мной всё нормально, — хохотнула Ситора, растопырив ладони. — Я рада, что у тебя отношения, ма. Честно.

— И я, — просипел Руфик. — Только как мне теперь быть? Лейли мне очень нравится, мам.

Ответить Эсмигюль не успела, потому что в дверь палаты кто-то постучал и тут же открыл ее.

— Можно к вам? — спросил Муслим, уже вошедший вовнутрь. Его дочь робко заглянула в дверь и тихо поздоровалась.

— Заходи, Лейли, — позвала Эсми.

— Я тут постою, тетя Эсми, — скромно проговорила она. Тут нельзя, чтобы было много людей в палате, — объяснила она, стоя на пороге. Если у Руфата была загипсована правая рука, то у Лейли левая.

— Я выйду, — Ситора спрыгнула с кровати. — Все равно уже всё слышала.

— Мам, ты тоже иди. Я хочу поговорить с Муслимом Магомедовичем.

Эсми с опаской посмотрела на сына, перевела взгляд на любимого мужчину, который одним легким кивком успокоил ее. Выйдя в коридор, она прикрыла за собой дверь и тяжело вздохнула. Ей самой предстояло познакомиться и поговорить с Мамедовой-младшей, и как только она увидела девчонок, сидящих на диванчике в холле, она внутренне успокоилась и отметила, что Лейли похожа не только на мать, но и на отца.

А в это время двое мужчин остались один на один в маленькой палате. Муслим сел на стул рядом с кроватью, уперся локтями в колени и соединил руки в замок.

— Я знаю, вы злитесь на меня из-за того, что случилось.

— Откуда знаешь? — спокойно спросил доктор.

— Чувствую. Да, это всё я. Не надо было вообще брать эти электросамокаты.

— Поразительно, — усмехнулся Муслим. — А у моей дочери другая версия.

— Это она меня выгораживает.

— Я заметил. Но на самом деле, я не злюсь.

— А выглядите страшно, — он запустил пальцы в волосы и зачесал их набок. — То есть я не имел в виду, что вы страшный. Просто грозный. Блин…

— Расслабься. Я тебя понял.

— Просто я хотел попросить вас разрешить нам дружить. Встречаться.

Муслим помолчал, прочистил горло и посмотрев глаза Руфату, ответил вопросом на вопрос:

— Тогда я тоже хотел попросить тебя разрешить встречаться с твоей мамой.

— Не вопрос. Только не обижайте ее. Я ее очень люблю.

— И я ее люблю.

Муслим встал, подошел к пацану и пожал ему здоровую руку.

— Выздоравливай. И пусть это останется между нами. И да, мою девочку тоже не обижай.

— Конечно.

Глава 25. Начало

Месяц спустя

В начале декабря повалил первый снег. Крупные хлопья кружили над белой замерзшей землей и бесшумно ложились на мерцающее покрывало. Эсми смотрела в окно на танец снежинок и думала, что время для поездки с детьми в горы, на зону отдыха “Лесная сказка” они с Муслимом выбрали подходящее. Как раз снег, можно погулять, поиграть в снежки, а потом засесть в теплом ресторанчике и согреться. Кататься на ватрушках рискованно — Руфату и Лейли только недавно сняли гипс. Молодежь, улыбнулась про себя Эсми, когда вспомнили, что в больнице медсестры в шутку назвали их Ромео и Джульеттой. В те дни она чуть сблизилась с дочерью Муслима, а тот в свою очередь приходил к ним в гости и пару раз сыграл в “Плей Стейшн” с Ситорой.

И вот их первые общие выходные…думала ли она когда-нибудь, что этот день настанет? Нет. Даже не мечтала. Но за месяц после судьбоносного падения детей многое изменилось. Они с Муслимом больше не прятались. Она познакомила его родителями, братом и Викой, а с Соней и ее ухажером Львом они сходили на двойное свидание. Муслим тоже хотел представить Эсми семье, но его мама сначала заболела, а потом уехала в Баку к своей снохе — жене умершего брата. Эсмигюль начала подозревать, что женщине, возможно, тяжело смирится с выбором сына — разведенкой среднего возраста, еще и с двумя детьми. Но вслух она, конечно, ничего не сказала.

— Эсмигюль, мая харошая*, ты меня слышишь? — голос гинеколога вывел ее из глубокой задумчивости. Все это время она лежала на кресле и смотрела в окно, пока ее осматривала Белла Борисовна Бакунц — доктор, которая вела ее сложную беременность двойней еще в районной поликлинике. Теперь Белла Борисовна работала в крупном медицинском центре, куда и прибежала Эсми, когда почуяла неладное.

— Простите, Белла Борисовна, я просто переживаю, — вздохнула она.

— А что переживать? Ты