Ранчо "Счастливое сердце" - Девни Перри

нас все хорошо. Это был печальный день, но мы постарались извлечь из него максимум пользы. Мы покатали Мейсона на санках, а потом сходили в кино. Мы с Джеком провели немного времени, посетив могилу Уэса. Это помогает нам обоим поговорить с ним, высказать наши чувства вслух. Я не уверена, слышит ли он нас, но это дает мне некоторое успокоение. Если он меня слышит, я хочу, чтобы он знал, что я всегда буду любить его.

— Понимаю.

— Как насчет чашечки кофе? — Я кивнула, и с дымящимися кружками в руках мы побрели в гостиную. — Какие у тебя планы на Рождество?

Я сделала глоток и поставила свою кружку на стол.

— Мы с мамой собираемся на ферму. Джиджи делает все возможное, чтобы приготовить праздничные блюда, так что я уверена, что наемся до отвала и поковыляю домой. А как насчет вас?

— У Мейсона было так мало настоящих рождественских праздников, что мы планируем устроить для него здесь большое торжество. Джек, скажем так, полностью слетел с катушек. Видишь там все эти подарки? — Она указала на огромную стопку подарков под их елкой. — Наверху спрятана еще одна стопка от Санты, такая же большая. Мейсон даже не верит в Санту.

— О, боже, — пробормотала я, и мы обе рассмеялись.

К счастью, неловкость от моего первого ужина здесь прошла, и в течение следующего часа мы с Энни осматривали ферму. Она рассказала мне об изменениях, которые они с Джеком внесли за последние несколько лет, чтобы с возрастом все стало более управляемым. Их план всегда состоял в том, чтобы передать ферму Уэсу, но теперь они просто надеялись сохранить ее до тех пор, пока Мейсон не подрастет и не сможет решить, хочет ли он ее сам.

Но чем больше она говорила, тем больше болело за нее мое сердце. Жизнь Уэса была не единственной, кардинально изменившейся из-за употребления наркотиков. Осознавал ли он когда-нибудь, какую причинил боль тем, кто его любил? У Джека и Энни были надежды и мечты на Уэса. Они планировали оставить ему свое наследие.

Если бы он был жив, я бы не знала, ударить ли его за то, что он такой эгоистичный, или обнять его и сказать, что мне жаль. Вероятно, и то, и другое.

— Что ж, мне пора уходить, — сказала я, вставая с дивана. Я сохраняла улыбку на лице во время нашего разговора, но не могла больше терпеть без того, чтобы мои настоящие чувства не начали проявляться, а я не хотела сочувствия Энни. Не тогда, когда была виновата. — Спасибо за кофе.

— Я так рада, что ты зашла. И спасибо за подарки.

— Всегда пожалуйста.

Она проводила меня до двери и еще раз обняла. Я повернулась, чтобы уйти, но заколебалась, когда моя рука коснулась дверной ручки.

— Энни? — Я обернулась. — Мне так жаль насчет Уэса.

— Спасибо.

— Нет. Я имею в виду, что мне жаль, потому что это моя вина. Когда мы были моложе, я попросила его… он…

Я пыталась рассказать ей, что произошло много лет назад, но у меня не получалось вымолвить ни слова. Энни и Джек заслуживали знать правду, но я была в ужасе от того, что после моего признания она больше никогда не посмотрит на меня так, как раньше.

— Фелисити. — Я перестала заикаться и встретилась с ней взглядом. Ее глаза были полны боли. — Я уверена, что были вещи, которые случались, но их просто слишком много. Джек и я, мы смирились с тем, что случилось с Уэсом. Давай оставим это.

— Хорошо. — Я бы не стала давить. Я бы не стала подвергать эту женщину еще большей боли.

— Я не хочу отгораживаться от тебя, просто…

— Я понимаю это, Энни. — Я испытывала чувство вины, но и она тоже. Мне не нужно было иметь детей, чтобы знать, что матери чувствуют себя виноватыми, когда с их детьми случаются плохие вещи, независимо от того, сколько этим детям было лет.

Все ее тело обмякло от облегчения.

— Спасибо.

— Счастливого вам Рождества. — Я повернулась к двери и вышла на улицу, но прежде чем я успела сойти с крыльца, Энни позвала меня по имени.

— Если тебе есть что сказать, ты должна сказать это Уэсу. Скажи ему и сбрось груз с себя. Это всегда помогает мне справиться.

Я кивнула и снова помахала рукой, идя по тротуару к своей машине. Должна ли я пойти на могилу Уэса? Могла ли я?

Я положила сумочку в машину, затем направилась по гравийной дороге к дубу вдалеке. Посреди пшеничного поля, под его высокими ветвями, была могила Уэса.

Воздух был свеж и пах сочной землей с полей. На прошлой неделе у нас был не по сезону сильный ветер, и большая часть снега растаяла. Дождь должен был прийти снова, но пока что ветерок был теплым, а земля сухой.

Листья с дуба давным-давно облетели, а пшеницу на полях давно скосили, оставив после себя короткие желтые соломинки, которые контрастировали с темными вечнозелеными растениями вдалеке. Место упокоения Уэса было прекрасным даже в разгар зимы. Весной, когда все было зеленым и ярким, это было бы впечатляюще.

— Привет, Уэс, — сказала я его надгробию. Простая квадратная плита из угольно-черного гранита возвышалась над землей. Его имя было выгравировано большими печатными буквами.

Я несколько минут смотрела на его имя, не зная, с чего начать. Нужно было так много сказать, но единственными словами, которые сорвались с языка, были «Мне жаль».

За моими извинениями последовал поток слез. Сожаление и вина отразились на моем лице. Печаль и тоска тоже. Волосы, развевающиеся у меня на лице, прилипли к влаге на моих щеках.

— Мне так жаль. Я сожалею, что мне пришла в голову эта ужасная, глупая идея. Почему ты просто не сказал мне «нет»? Почему ты не остановился? Ты обещал.

Моя печаль превратилась в гнев, и я наклонилась и подобрала пригоршню камней, застрявших в траве. Один за другим я начала бросать их в имя Уэса.

— Прости, но я так чертовски зла на тебя!

Бросок.

— Ты бросил нас. Как ты мог так поступить со всеми нами?

Бросок

— Из-за тебя мой брат чуть не погиб в том чертовом взрыве. Как ты мог быть таким безрассудным?

Бросок.

— Твоим родителям пришлось похоронить тебя. Как ты мог быть таким чертовски эгоистичным?

У меня закончились камни.

— Ты винишь меня в этом? Ты ненавидел меня все эти годы?

— Он никогда не ненавидел тебя, Лис. — Я вздрогнула от глубокого голоса Сайласа. Он стоял позади меня, засунув