И одной любви достаточно (СИ) - Иван Цветков

— Ты моя бедненькая, — сказал я и обнял Машу. — Это из-за учёбы и постановки?

— Ну, — начала отвечать Маша, — можно сказать и так. Но ладно, чего это мы всё обо мне да обо мне. Лучше скажи какие у тебя планы на каникулы?

— Ну, отдохнуть от всего в первую очередь. Хорошо провести время с семьёй, друзьями. Может вместе снимем очередной фильм. Схожу на каток, скорее всего поедем с родителями на лыжную турбазу. И конечно почитаю различную литературу. А что?

— Да так, ничего, — ответила непривычно тихо Маша.

Но она вновь улыбнулась. Однако не так мило и волнующе как обычно. Это было скорее лишь естественной реакцией, нежели непринуждённой и неподдельной улыбкой. Её изумрудно — небесные глаза не искрились, а напротив, источали какую-то тоску и грусть.

— Только не читай специализированную литературу, — продолжила Маша, — ну ту, что с ультра — правым уклоном.

— Эх, а так хотелось ознакомиться с трудами Альфреда Розенберга. Но раз уж ты просишь… Клянусь своей честью, моя королева, что не притронусь к этой гадкой литературе.

Я сказал это без тени сарказма, лишь с нотками детской непринуждённости и наигранного пафоса. Зачем? Я хотел увидеть её смеющуюся. Та мимолётная грустная улыбка не ускользнула от меня, и я конечно подумаю об этом. Но сейчас… Сейчас я хочу видеть её счастливой, ведь на носу Новый год, главный праздник страны. А именно в моменты доброго искреннего смеха мы видим на человеке отражение счастья.

— Ну хорошо, хорошо, — ответила Маша. — Принцесса принимает клятву рыцаря.

— Принцесса? Госпожа, вы понизили себя в статусе?

— Да. Королевы состоят в браках с напыщенными властолюбивыми королями, а вот принцессы… За принцесс благородные рыцари сражаются на поединках, а сами царственные особы выбирают наиболее достойного избранника по зову сердца.

— И что же, сердце прелестной дамы находится в поиске желанного рыцаря-героя?

— Не думаю. Сердце уже сделало выбор, — подытожила Маша.

У Маши есть парень? Отлично, я рад за неё. Даже очень. Она это заслуживает как никто. Главное, чтобы парень оказался и впрямь наиболее достойным. Ну и я надеюсь, что он не ревнивый и не заставит Машу прекратить нашу с ней дружбу. Может это тот Дима, о котором она упоминала несколько раз? Они вроде даже танцевали «медляк» на школьной дискотеке. Нужно будет спросить у неё как-нибудь.

— А какие планы на каникулы у тебя? — поинтересовался я.

— Ну, отметить с мамой Новый год, а потом… Да как-то не знаю. Буду рисовать, слушать музыку, гулять.

— А, ну понятно.

Да, это всё что я выдавил из себя. Маша тоже не знала о чём можно продолжить разговор. Повисла неловкая пауза. Благо мы уже подходили к её дому, и прошли молча от силы пару минут.

— Спасибо, что проводил меня, — сказала Маша кажется прощаясь. — Можно попросить тебя об одолжении?

— Да, конечно. В чём дело?

— Закрой глаза и не открывай, пока не досчитаешь до тридцати. Хорошо?

— Странная конечно просьба, но ладно.

— Тогда закрывай глаза, — сказала она как-то игриво. Или мне показалось?

— Хорошо-хорошо, уже закрываю.

Я подчинился по-детски глупой просьбе девочки и спустя мгновение ощутил необыкновенной силы жар на своих губах. И этот жар шёл рука об руку с какой-то небесной нежностью и лёгкостью.

— С наступающим, мой рыцарь, — буквально промурлыкала на ушко маленькая девочка.

Я не знаю, сколько я простоял вот так, перед подъездом с закрытыми глазами, но явно больше положенных тридцати секунд. Внутри всё горело. Она меня поцеловала! Мне идёт уже двадцатый год и меня впервые поцеловала девочка и так искренне, так нежно, так чисто, что… Да мне даже сравнить не с чем! Так, ладно, нужно успокоиться. Я ей нравлюсь, но… Нравится ли она мне? Как девушка? До этого я считал, что мы лишь хорошие друзья. Да и учитывая разницу в возрасте, такой вывод напрашивался сам собой. Ведь ей едва-едва исполнилось 15 лет.

Вот же дурак! Всегда и всем ведь твердил, что дружбы между полами не существует, так как кто-то обязательно испытывает более сильное чувство, нежели дружбу. И, соответственно, хочет, чтобы дружба вылилась в нечто большее.

Я посмотрел на окно её квартиры, Конечно же я увидел её. Лицо сияло счастьем и… надеждой? Наверное. Она выглядела потрясающе. Может это было и не так, но плохое зрение, хорошее воображение и моё желание видеть её именно такой сделали данную картину завораживающей. Однако это не отразилось на моём лице. Я глядел с отрешённым задумчивым взором, а потом… А потом я просто развернулся и пошёл домой. Только придя домой я понял, что внешняя безэмоциональность и холодность могла смутить и расстроить Машу. С мыслью о том, что я мог своим внешним безразличием испортить ей праздник, лёг спать. Но вот уснуть… Проще сказать, чем сделать.

Всю ночь я смотрел ужастики, в тщетной надежде, что уж старые — добрые «скримеры» смогут меня отвлечь от роя мыслей. Как я уже сказал, это было тщетно. Я не смотрел кино, а просто пялился в пыльный монитор ноутбука. Мои мысли были далеко. Мои мысли были с Машей. Она мне нравится. Очень сильно. Но для неё подобный опыт, опыт отношений, в новинку. Поделиться своим опытом, «отшив» её после каникул? Какой бы бредовой идея ни была, но какая-то часть меня говорит, что именно так и нужно поступить. Она ведь очаровательный ребёнок, у которого всё впереди. А я? А я озлобленный, властолюбивый честолюбец, который уже настолько устал от жизни, что какой-нибудь психологический тест дал бы мне полтинник. Правда, за несколько последних месяцев я скинул десяток-другой лет. Всё-таки Маша меня поменяла. И я уже ощущаю плюсы от этих перемен. Я стал добрее, приветливее, легче идти на контакт с людьми, депрессии и стрессы стали случаться реже. Я стал…более живым что ли? Мне видны возможности дальнейшего прогресса. И конечно же для меня ясны дивиденды от перехода на такую модель поведения. Я много раз пытался стать «лучше», но позднее убедился, что в этом деле мне нужна помощь. Мне нужен тот человек, который вцепится в меня всеми руками и зубами и словно Сизиф потащит к «свету». Но в этот раз труд не будет бессмысленным. Однако к кому бы я ни обратился, все меня «отшивали». И вот в чём дело. А может меня «отшивали» не из-за того, что я был «не в их вкусе», а потому что не мог предложить ничего ценного взамен? Конечно, я их любил, всех до одной. Но что я им мог дать кроме