Тихоня. Тайный малыш для босса - Роза Александрия

Джейком. Мы выходим на широкую балюстраду, обвитую цветами, и я с наслаждением вдыхаю ночной воздух.

— Что же ты хотел сказать, Джейк? — поворачиваюсь я к мужчине, и тот смущенно улыбается.

— Васильиса, я хотел сказать, что вы мне очень нравитесь!

— Ох, Джейк, но я…

— Не торопитесь отвечать! Вы мне очень нравитесь, но я скоро уезжаю.

— Я понимаю, все вы уезжаете…

Слышу какой-то шум за дверью, ведущей на балкон, но Джейк возвращает мое внимание к себе:

— Но я не хочу уезжать один! Я бы хотел позвать вас с собой!

— Меня?! — оторопело переспрашиваю я. Хмельные мысли путаются в голове. Я пытаюсь найти ответ, чтобы не обидеть мужчину, но вдруг на балкон врывается Максим.

— Что же вы молчите, Василиса? Ответьте уже господину американцу, поедете ли вы с ним!

— Максим, я…

— Что вы? — налетает на меня босс, но Джейк становится между нами.

— Господин Вишневский, не нужно начинать ссору! Вы еще в прошлый раз показали, как несдержанно себя ведете, когда выпьете!

— Что ты сказал?! — Максим переводит злой взгляд с меня на Джейка, а я понимаю, что это кошмар! Сейчас начнется что-то ужасное!

***

— Я сказал то, то думаю! Не нужно устраивать представление и пугать девушку!

— Тогда давай выйдем! — рычит Макс, даже не глядя на меня.

— Перестаньте! — кричу я в отчаянии. — Максим Александрович, вы что-то хотели от меня? Зачем вы это делаете?

— Делаю что? — шипит мужчина, приближаясь ко мне. Джейк все так же закрывает меня своей спиной, но я сама выхожу к Максиму.

— Вот это все! — обвожу рукой нас троих. — Зачем вы так со мной? Я же к вам со всем сердцем...

На глазах выступают слезы, но Вишневский будто вскипает:

— Со всем сердцем? Не смеши! Ты такая же, как все! К нему ты тоже со всем сердцем? Быстро ты переметнулась!

— Что ты такое говоришь? — начинаю закипать я. — Это же ты уезжаешь в Америку и бросаешь меня!

— Ах вон оно что! Вот в чем причина! — неприятно хохочет Максим. — Я уезжаю, так ты решила быстро перебраться в кровать потеплее? Скажи, ты хоть час выждала, прежде чем прыгнуть в койку к этому американцу после меня?

Я задыхаюсь от слез. В груди будто что-то разрывается на мелкие клочки. Я знала… Знала, что все так закончится, но все же надеялась…

— Вишневский, ты урод! — кричу я и заношу руку, чтобы дать ему пощечину, но Джейк меня опережает.

Он с размаху бьет не успевшего сгруппироваться мужчину прямо в нос. Кровь брызгает на меня, а я, кажется, кричу. Но из-за драки, которая тут же начинается между мужчинами, меня не слышно.

— Василиса, уходи! — выкрикивает Джейк, пропуская удар в скулу.

Я снова кричу и вылетаю в зал.

— Помогите! Там… Там драка! — кричу я, и на балкон сбегается охрана.

А я всхлипываю и вытираю горячие слезы.

Ненавижу! Как же я его ненавижу! Максим… Он подарил мне такое огромное счастье, чтобы сейчас так жестоко отобрать…

Разворачиваюсь и несусь прочь из этого проклятого ресторана и подальше от мужчин, которым я нужна только как трофей. Мальчики не поделили между собой игрушку. Только если в детстве это машинка, то сейчас живой человек…

Перехватываю такси и, захлебываясь в слезах, прошу отвезти меня домой.

— С вами все в порядке? Врача вызвать? Вы вся в крови! — заботливо спрашивает таксист, осматривая меня, но я только качаю головой.

— Это не моя кровь. Просто отвезите меня домой.

Чтобы не объяснять ничего Нине Михайловне, я тихо собираю вещи, переодеваюсь и ухожу, оставив спящей женщине деньги и записку с благодарностями.

Благодаря работе у Вишневского, я хотя бы в деньгах не нуждалась. На полгода точно. А там уже видно будет, может, устроюсь куда-то еще…

До утра я снимаю номер в гостинице, а потом нахожу квартиру. В отдаленном спальном районе, не бог весть какой ремонт, но мне многого не нужно. Я рада и такому жилью. Главное, что меня здесь никто не найдет и никто не будет спрашивать ни о чем.

Я отключаю телефон и две недели не выхожу из дома, объедаясь мороженым и смотря глупые сериалы. Это помогает ни о чем не думать. Спустя две недели я все же решаюсь выйти на прогулку в ближайший парк.

Накинув ветровку, я медленно шагаю к аллее и, проходя мимо ларька, раздумываю, не купить ли мне сладкую вату. Всегда хотела попробовать, но у нас в деревне такого лакомства не было.

Подхожу ближе и рассматриваю ассортимент.

— Что будете? — вежливо интересуется продавщица.

— Сладкую вату, — с улыбкой отвечаю я.

— С каким вкусом? У нас есть малина, лимон, ежевика…

Я задумываюсь, и вдруг до меня доносится запах жареного мяса из шашлычной неподалеку.

Волна тошноты тут же поднимается по пищеводу, и я, зажав рот рукой, тут же бросаюсь за деревья.

Меня рвет так долго, пока в желудке не остается совсем ничего. А когда сухие позывы прекращаются, я вытираюсь и вздыхаю.

Отравилась. Только этого не хватало.

Мне снова становится хорошо. Так же резко, как и десять минут назад поплохело. Выхожу на тротуар и, стараясь не замечать удивленного взгляда продавщицы, несусь домой.

Уже дома, раздевшись, я отправляюсь в прохладный душ и немного прихожу в себя. До вечера стараюсь ничего не есть, выпив только активированного угля, а наутро меня снова подрывает в диком приступе тошноты.

Сухие позывы выворачивают наружу, и я понимаю, что так просто это не пройдет. Видимо, нужно к врачу. Ну или хотя бы в аптеку.

Собираюсь и,