Нежеланный ребенок майора (СИ) - Голд Лена

— Что? — пялюсь в недоумении.

— Повернись, я сказал. Направо. Налево. Кругом.

— Я не в армии. Не хочу это делать.

— Я жду! — рявкает.

Закатив глаза, я всё-таки поворачиваюсь. Папа рассматривает меня со всех сторон, а я хочу понять, чего он добивается.

— Отлично. Теперь в комнату бегом марш!

— С удовольствием. Но сначала скажи — зачем вы меня сюда притащили? — произношу твердо, скрестив руки на груди.

— Тебе мало моих слов, дрянь? Я тебя научу затыкать свою пасть, когда я приказываю. Рамиль! — обращается к своему, кхм, работнику?

Правой руке? Да черт знает, кем этот мужик моему папаше является, но одно знаю точно — он больше на бизнесмена смахивает, чем на головореза.

— Да, Артур Наилович. Я вас слушаю, — мужчина поднимается с дивана.

Артур… Моего отца зовут Артур.

— В комнату ее. Запереть не забудь. И пусть голодной останется. Даже воду нельзя! Когда научится себя нормально вести со мной, тогда… — не договаривает. Сжимает челюсти и снова рассматривает меня с ног до головы. — Вон отсюда!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Схватив за локоть, Рамиль буквально тащит меня за собой. Но прежде чем подняться, я успеваю одарить отца гневным взглядом. Голодной оставит он меня, видите ли. Да мы с мамой бывало днями не ели — времена очень плохие были, и ничего, не умерли от голода.

— Тебе жить надоело? — запихивает меня в комнату и запирает за нами дверь. Буквально рычит сквозь стиснутые зубы Рамиль. — Дура ты набитая! Ты даже не знаешь, кто он и на что способен!

— Отстань! Чем ты от него отличаешься? — смотрю в глаза мужчины. Пытаюсь понять, где я его видела. — Ты кто?

— Конь в пальто! — бросает он грубо и устало лицо рукой потирает. — Хватит! Я тебя впервые вижу. Прекрати нести чушь.

— Боишься?

— Чего боюсь? Думаешь, он, — кивает на дверь, имея в виду моего отца, — тебе поверит?

— Мне всё равно, — пожимаю плечами. — Главное, чтобы тебе поверил. Ладно, Рам. Давай на выход. Я спать хочу.

А на самом деле не спать, а телефон вытащить и позвонить… Да только кому?

— Не высовывайся, — тихо произносит. — Дверь не запираю на замок. Но если что-то нужно будет — вниз не спускайся. Зови меня. Я постоянно вблизи. Ты поняла меня?

— Рамиль, — зову, как только дверь открывает и выйти собирается. — Мобильник одолжишь?

Выругавшись себе под нос и снова обозвав меня дурой набитой, Рамиль выходит и хлопает за собой дверью.

Кто же ты такой, Рамиль? С какой целью ты тут?

Глава 26

Алиса

Если папаша думает, что я буду просто сидеть и молчать, делать всё, что он прикажет, подчиняться каждому его слову, то очень зря. Да, я могу быть послушной, но только в одном случае — если у меня есть план и какая-то цель.

Я пришла к выводу: мой отец — псих. Но меня больше всего волнует один вопрос: он с Антоном так же обращается или это я такая «везучая»? Интересно.

Оказывается, в моей комнате есть ванная, и я без раздумий принимаю душ, жаль, что нет с собой свежего белья. Хотя минуточку… А где моя сумочка? Пусть там ничего особенного не было, но хоть какая-то сменная одежда была!

Я больше часа стою под струями горячей воды. Не могу понять — почему Артур? Почему его зовут Артуром, а у меня отчество Николаевна? Но я уверена, что он мой отец. Уверена на сто процентов! Что же всё это значит?

Долго смотрю на экран маленького телефона, не зная, позвонить или нет? Кому? Тимофею? И что я ему скажу? Вдруг ему абсолютно плевать на меня? Он наверняка не знает даже о том, как меня запихали в автомобиль. Прячу мобилу обратно. Не сейчас. Не сегодня.

Укутываясь в одеяло, я пытаюсь уснуть. Отдохнуть хоть чуточку, потому что знаю — завтра меня ждет нелегкий день.

Но мысли о майоре не дают покоя. Да, тут уютно, комфортно, но это не наша с Тимофеем спальня. Это не наша кровать, и его самого тут нет.

Засыпаю ближе к утру, но долго спать не получается. Детские крики звенят в ушах.

— Господи, что происходит? — бормочу себе под нос, реально думая, что это какой-то сон. Но воспоминания вчерашнего дня заставляют рывком встать с кровати и прислушаться к посторонним голосам.

— Хватит бегать! Прекрати! Эй, ты! Ребенка отсюда уведи! — это мой новый папаша орет, как бешеный. О ком идет речь?

— Минуточку, я все сделаю. Она просто радуется…

— Заткни ее!

Мне кажется, или это голос Стеллы? А потом Дашкин плач.

В спешке натягиваю на себя кофточку и джинсы. Даже не умываюсь, выхожу из комнаты и буквально бегом спускаюсь вниз по лестнице.

Девушка брата ругает ребенка, а Дашка плачет. Отец стоит у окна, скрестив руки на груди. Вот гад! Да как можно так на малыша орать? И так спокойно смотрит, будто ему плевать на всех.

— Дашуль. Радость моя, — подхожу к дочке брата, оттолкнув прочь Стеллу, которая пялится на меня с открытым ртом, присаживаюсь на корточки и обнимаю малышку. — Не плачь, родная. Всё хорошо. Просто дедушка встал не с той ноги сегодня, поэтому и злой.

— Алиса! — ребенок бросается мне на шею, целует своими маленькими губами. — А я соскучилась!

— Я тоже, малыш.

— А ты ч-что тут делаешь? — запинаясь, спрашивает Стелла.

— Что? — пожимаю плечами, встав на ноги, беру за руку девочку и направляюсь к дивану. Сажусь, а Дашка рядом. — Где я должна быть, если не в доме родного отца?

— Заткнитесь обе! — рычит папаша. — Какого хрена из комнаты вышла?

Этот вопрос, я так понимаю, мне.

— Услышала голос племянницы, — снова пожимаю плечами, наклоняясь к девочке, вдыхаю клубничный аромат ее волос.

— Племянницы… — кривит рот. — Убери этого отпрыска отсюда! — приказывает девушке брата.

— А ты когда детей заводил, не думал, что у них тоже будут детишки? — сжимаю руки в кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу.

Он только что не только Дашку обозвал, но и снова напомнил мне, что я тоже — отпрыск.

— Замолчи, — говорит Стелла, будто обо мне заботится.

Но я встаю на ноги и иду к окну, где стоит отец.

— А зачем мы тебе нужны были? Мог бы избавиться от нас в зародыше. Чего не избавился, а? Теперь не имеешь права называть наших…

— Заткнись, я сказал! — обрывает меня стальным тоном и врезает мне пощечину тыльной стороной ладони.

Не в силах удержать равновесие, я падаю, ударяясь лбом о рядом стоящую тумбочку.

***

— Дура набитая… — который раз слышу одни и те же слова от Рамиля.

Даже когда он молчит, его голос звенит в ушах.

Он протягивает мне лед, завернутый в марлю, чтобы я приложила ко лбу, но я упорно отказываюсь, потому что невыносимо больно. Не от раны, которую получила, а от того, что имею такого отца. И я не хочу никого видеть, ни с кем говорить. Хочу тишину и спокойствие. И, конечно же, скорее выбраться из этой клетки.

— Отстань.

— Прекрати! — цедит мужчина сквозь стиснутые зубы, наклоняясь ко мне очень близко. — Я тебе сказал, не высовывайся. Какого хрена, Алиса?

— Он на ребенка орал!

— Он на всех орет! Постоянно! Тебе какое дело? Ты забыла, из-за кого сюда попала? Забыла, из-за чего торчишь тут? Я считал тебя умной, а ты, оказывается, такая же глупая, как и все девчонки твоего возраста!

— Прекрати меня ругать! Кто ты такой вообще? — уставившись на мужчину, жду от него ответа, но он отстраняется, не сказав ни слова. — Ты мне никто.

— Дура набитая, — повторяет он. Открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но дверь резко распахивается, и он замолкает, плотно сжимая челюсти.

— Рамиль, ты видел…

— Рамиль Николаевич, — перебивает Стеллу стальным тоном. — Я тебе не друг.

Стелла краснеет. Нервно сглатывает. Смотрит на меня. Я пожимаю плечами. Молодец, Рамиль. Только что мое уважение к нему возросло.

Даша заходит в комнату следом за своей мамой, а мне ее жаль точно так же, как и себя. Если мне не повезло с отцом, то ей еще и с матерью.