Приручение. 2. Исцелю тебя - Тата Чепурнова

так чувствую себя эгоисткой. Ты почти не ходишь на работу, думая лишь о моей безопасности… Боже… Да, я тебя просто не заслуживаю.

Ее слезы моментально высохли. Теперь я вновь увидел сильную, волевую девушку и не мог не восхищаться ею. А еще я не мог ее отпустить…

Попытался возразить, судорожно раздумывая как это правильно сделать. Закрыть клинику? Такой жертвы, Дана бы точно не приняла.

— Но ты же сможешь к нам приезжать, правда? — она с мольбой, смотрела мне в глаза и мне стало тяжело дышать от этого взгляда.

Никогда она меня не простила бы. Для нее я был чем-то чистым, правильным. На фоне поступка Давида, смог возвыситься и заслужить доверие девушки, в которую был безвозвратно влюблен.

Честь и совесть проиграли эту битву. Больше я не собирался говорить Дане правду. Возможно, эгоистично считая, что иногда бывает ложь во спасение.

Достал из кармана кольцо, сжал в кулаке и сделал глубокий вдох. Заглянул в глаза девушки. Все заготовленные слова напрочь забылись. Я чувствовал себя юнцом, и наверняка так же выглядел.

— Тебе не нужно убегать так далеко, — прошептал пересохшими от волнения губами. — Твоя безопасность намного ближе, чем кажется.

Разжал кулак, и поднес ладонь к ее лицу. Взгляд Даны в неверии впился в центр ладони. Она побледнела и сделала шаг назад. Вглядывалась в мое лицо с недоверием.

— Ты… ты же не делаешь, это из жалости? — убила меня своими выводами.

Но потом я вспомнил, что Дана все еще никому не доверяла. Я бережно заштопал прошлые раны, но пока не успел исцелить их полностью. На это потребуется гораздо больше времени, которого у нас практически больше не было.

— Я делаю это, потому что не хочу тебя отпускать, — вновь к ней приблизился. — Не хочу видеться на праздники или в выходные. Для меня это чертовски мало. Хочу видеть тебя по утрам в своей постели, а по вечерам в своих объятьях, когда ты качаешь на руках сына.

На словах о постели, она немного смутилась. Это был тот рубеж, который мы пока не перешагнули.

— Ты согласна? — попытался взять ее за руку, но она спрятала обе за спину. — Если нет, я готов ждать сколько потребуется.

И я готов был к этому ожиданию, вот только Дана и сама понимала, что от преследования это ее не спасет. Ей нужно было соглашаться. Но я видел, как в ней боролись разнообразные чувства и противоречия. Она тщательно взвешивала все за и против, в первую очередь, боясь что станет для меня обузой. Потому что не каждый готов жениться на женщине с ребенком. Но и она для меня была не просто женщиной с ребенком…

— Я не знаю, Герман, — ее глаза наполнились извинением. — Мне нужно подумать… И ты не подумай, что я сомневаюсь в своих к тебе чувствах. Но меня всерьез беспокоит твой спонтанный порыв.

Я постарался изобразить на лице задорную улыбку.

— Эй, я купил кольцо. Даже речь заготовил, правда от волнения забыл слова. Мой порыв нельзя назвать спонтанным.

Дана не поддержала шутку и не улыбнулась в ответ.

— Я не знаю, за что Господь мне тебя послал, — прошептала она и в ее глазах вновь заблестела влага. — Но я безумно благодарна ему за это. Только вот для тебя это все выглядит как жертва, Герман.

— Какая жертва? — я вновь попытался ее обнять, но Дана не позволила.

— Огромная жертва, — сказала решительно. — Ты жертвуешь всем, ради меня и Марка. Так же не бывает…

Я вонзил свой взгляд в потолок. Тяжело вздохнув, дал себе пару секунд на перезагрузку. Спокойный, правильный, занудный врач во мне давно покоился с миром. Теперь я был комком из эмоций и чувств. Чувств к этой девушке. Неужели она этого не видела?

Договорить нам не дал Марк. Малыш громко заплакал, словно спасая нас от скандала. Первого серьезного конфликта, который назревал между мной и Богданой.

Он бы, конечно, быстро закончился, ведь я не хотел ругаться. Только не с ней! Но когда зреет непонимание, приводя людей в тупик, можно ждать любого выплеска. А из-за Марка он просто не случился.

Дана быстро сбежала, почти не скрывая, что она даже рада такому стечению обстоятельств. Я почти безмолвно выругался. Всплеснув руками, сделал несколько кругов по кухне, но особо не отдавая отчета своим действиям. На пятом круге поймал себя на мысли, что мечусь как загнанный в клетку зверь. Меня ломало лишь от мысли, что Богдана уедет. Что я не смогу видеть ее так часто, как только захочу. Да и совсем паршивы были мои дела — ведь я хотел видеть Дану постоянно. Даже сейчас, когда был немного зол на нее. И на себя, потому что не имел права на нее злиться.

Покинул кухню. Все еще сжимая кольцо в руке, прошел к ее комнате. Заглянул внутрь, замерев на пороге. Богдана кормила Марка грудью. Расположившись на широком кресле, спустила с плеча бретельку майки, и я залюбовался этим действом. Всегда выходил из комнаты, когда она кормила сына. Не хотел смущать, или вгонять в краску, однако всегда хотел посмотреть. И сейчас чувствовал себя озабоченным этой девушкой настолько, что ни в какие ворота не лезло. И вновь стал немного злиться, оттого что она так усердно открещивалась от меня. Считала что я иду на жертвы… Что ж… возможно! Но это был мой выбор и я выбрал. Ну неужели было сложно просто согласиться?

— Герман, — услышал свое имя из ее уст и перевел взгляд с оголенного плеча, в глаза девушки. — Не мог бы ты налить ванночку Марка, я хочу его искупать.

— Конечно, — тут же выдохнул, растеряв всю злость и обиды. Любую просьбу готов был выполнять лишь по щелчку ее пальчиков.

— Спасибо, — она мягко улыбнулась, и я поплыл.

Дана действовала на меня как гипноз. В ее карие глаза я мог смотреть вечно. А еще мне понравилось смотреть на то, как она кормит сына, ласково нашептывая ему слова о безграничной любви.

Через полчаса мы вместе накупали Марка. Я помог Дане насухо его обтереть и она запеленала его потуже, чтобы ночью