Столетовы. Часть 2. Алёна - Лена Гурова

специальные держатели для проводов. Спросите у продавца. Вы скоро? – Папа Серёжа тревожился. – Серёжка с Ваней уже на подъезде. Помощь в пути, не задерживайтесь. Всё равно, лучше мамы Лены кофе не варит никто.

Да они уже и так были на выходе. Настроение к шопингу не располагало. Опять запел телефон. Пока Алёна его доставала, он отключился. Номер был незнакомый. Что-то ёкнуло в груди, стало нечем дышать.

– Алёночка, что? Тебе плохо? Да говори же. – У мамы Лены перед глазами побежали чёрные точки, она сама еле стояла, держа Леночку на руках. – Давай, моя золотая, переместимся вон к тем лавочкам.

Усадив девочек, вытащила бутылку с водой. Леночка гладила свою маму по голове и приговаривала: "Уходи, болячка, от моей мамочки. Уходи, болячка."

Алёна заулыбалась.

– Всё хорошо, подружки. Надо на воздух, пойдёмте.

– Перепугала меня, дщерь непокорная, – допивая воду, выдохнула Елена Ивановна.

Опять зазвонил телефон. Они переглянулись.

– Алёнка, ты где? Потеряла меня? А я телефон потерял, и сам застрял без связи. Я уже рядом. Так где ты? – Артём нанизывал свои вопросы, а у Алёны пропал дар речи. – Девочка моя, почему ты молчишь?

– Почему я молчу? – Прорвало её. – Да можешь вообще не приезжать, чем так мучить меня. В 21-м веке остаться без связи на несколько дней, это нонсенс. Вот только появись, я убью тебя. А куда ты подъезжаешь, Тёмыч? – уже совсем другим тоном спросила она.

– Да я уже приехал. Увидел вашу машину. И стою у тебя за спиной.

Алёна и так услышала его голос. А звонкий возглас её дочери: "Артём приехал, ура" – и вовсе вернул её в состояние счастья. Она повернулась. Артём в белом толстом свитере с высоким воротником, в расстёгнутой куртке и армейских ботинках был похож на полярника. Да ещё и щетина, минимум трёхдневной давности. Ну точно, Челюскин. Но какой родной… Алёнка воткнулась носом в этот свитер, пружинка в душе сделала "дзынь", как хорошо…

– Ну, ты чего? Всего на пару дней…

– Всего? – Не дала договорить она. – Со мной так нельзя. Ты сразу заруби у себя на носу: я буду висеть на твоей шее всю оставшуюся жизнь и днём, и ночью. Или отказывайся от меня сразу.

– Так, дети, вы перепугали девчонку. Давайте-ка домой. Там и разберётесь.

– Какую-такую девчонку тут испугали? – Артём поднял Леночку на вытянутых руках, она заверещала от восторга, обняла за шею, устроилась поудобнее на его локте и скомандовала:      " Вперёд! А где Егорка?"

– Егорка остался в гостях. Завтра мы за ним поедем, и я покажу вам настоящих лесных зверей и птиц.

– Здоровски. Да, мам?

Дед Иван был на коне. Всё кружилось и вертелось под его руководством.Недавно бабушка Зина собрала всех на родительское собрание. И объявила, что с дедом надо что-то решать. Весной, летом и пол осени он занимается садом, огородом, приводит в порядок участок, дел хватает.       А зимой начинает хандрить. От невостребованности. Раз в неделю преферанс и зарядка по утрам. Иногда поможет на кухне. И всё. Привыкший всю жизнь командовать, он и так непросто перенёс отставку. Два внука – будущие офицеры, его помощь им уже не нужна. Старший, Серёжка, пытался подсадить деда на интернет, не получилось. А младший, Андрюшка, пошёл в мать, целыми днями рисовал бы, да мастерил всякие-эдакие диковинные вещицы. Вот этого Иван Иванович точно не умел. Руки морковкой. Ему надо найти дело. От кроликов и домашней птицы отказались давно. Книги прочитаны, перечитаны. Телевизор надоел, новостям он не верил, доверял только своим источникам, бывшим сослуживцам и ученикам. Фильмы военной тематики, старые, изучены наизусть, а новые дед не смотрел. Вот такой получился ретроград. И что прикажете делать? Зинаида Васильевна предложила поставить его главным на новогодние праздники. И всем слушаться и потихоньку делать своё дело. Ну хотя бы попробовать. Так и порешили. А дальше видно будет. Теперь дед находил занятия для всех. С вечера набрасывал на бумаге, а утром воплощал в жизнь.

– Привет, Артём, где ты был? Твою часть работы никто за тебя не сделает.

– Сейчас, Иван Иванович, отнесу Леночку, – прижимая к губам палец, тихо ответил он.

Девочка, уютно устроившись у него на руках, заснула ещё до посадки в машину. Пришлось Алёнке садиться за руль, чего она не очень любила. Мама Лена поехала на своей.

– Когда ты уже займёшься ликвидацией моей безграмотности вождения? Может, когда я стану асом, мне понравится шоферить? – Спросила Алёна.

– Вот завтра и начнём по дороге в заповедник.

– Воронежский?

– Нет, увидишь. Тебе понравится. Как я соскучился, Алёнчик мой…

Дети таскали пакеты, баба Зина разбирала, сразу давая указания внучкам, что и куда. Дед отыгрывался на мужской половине семьи, даже не дав передохнуть Артёму. А Алёна с мамой занялись подарками в комнате родителей. Они их там и спрятали, чтобы дети не нашли раньше времени.

– Алёнушка, ты успокоилась, доченька моя?

– Да, мам. Но он у меня ещё получит. Приговор будет вынесен после дачи показаний.

– Ну, не так строго, – рассмеялась мама Лена. – А то привыкнет и будет по струночке ходить. А это так скучно…

Они обе выдохнули…

Суматоха закончилась к полуночи. Все разошлись по своим норкам. Даже в холле, любимом месте провождения, никого не было. Алёнка сидела перед камином. Зимой это место было самое востребованное: сидеть, вытянув ноги, попивать горячий чай с лимончиком, смотреть на огонь… "Кайф на расслабоне", как говорят мелкие на своём слогане. Но как точно…

Артём уехал к себе домой. Ему кто-то позвонил, он извинился, чмокнул Алёну в щёчку и ушёл. С собой не позвал. Только напомнил, что завтра заедет часов в девять-десять. А она так рассчитывала поставить уже все точки над "и", слетать на любимую планету и заснуть у него под бочком. Она уже всё решила и хотела поделиться с ним. Но теперь её интересовал только один вопрос: почему, вдруг, он переехал назад в квартиру? Ведь гораздо удобнее было жить здесь, в доме, как это и было последние месяцы. А после той чудной ночи… Ничего не понимало алёнкино сердце, душа была в смятении… Она не заснёт. Уж это точно. Леночка спит с бабой Леной. А Алёнка поедет к Артёму. Пан или пропал…

Она вызвала такси на адрес соседей, оделась в тёмное, зачем, она не смогла бы объяснить, и вышла. Через пять минут была уже у дома Артёма.

На кухне горел свет.      "Жрёт, гад!" – возмущению не было предела. Она стала подниматься, постоянно оглядываясь и чуть дыша. На этаже было темно. Алёнка приложила ухо к двери, за ней слышался разговор. Чёрт, да он не один. А вдруг… Нет, такого она не переживёт. И потом, это так унизительно. Послышалась возня, звук открывающегося замка, и Алёна чёрной тенью взметнулась на следующий этаж. Она поняла, что вышли