Практикантка доктора Соболева (СИ) - Сакру Ана

Она удобная просто…Конечно, Сергею хорошо. Вон, даже поправился на пару килограммов за неполных три недели…Спокойный, веселый, ласковый. Только вот будто и не её вовсе.

Она удобная для него. А для себя?

По всему выходило так, что, чтобы стало удобно ей, должно было перестать быть удобно ему.

И у Любы появился безумный план, как это сделать, не закатывая стандартных женских истерик и не начиная так нелюбимых мужчинами разговоров о чувствах и общем будущем…

22.

— Так, меняю на Тверскую. Давай, Рамик, дава-а-ай! — озорно пропела Люба, протягивая насупленному соседу свою самую дешевую карточку.

Рамиль давать не хотел. Кинул слёзный взгляд на жестокую соседку, потом совсем уж страдальческий на свой последний более-менее приличный актив. Но деваться некуда — правила…

— Только в обмен на ваши рулетики, — пробурчал обиженно, косясь на желанное блюдо, стоящее между его женой и злой Любой. Их такая же тарелка с Сергеем была уже пустой.

— Эй, обжора, мы по-честному разделили, — возмутилась Лена, пододвигая на всякий случай блюдо к себе поближе.

Рам пронзил жену тяжелым осуждающим взором. Он итак тут самый бедный в этой чёртовой монополии. Теперь ещё быть и самым голодным? Жадина ты, Елена Сергеевна, бессовестная…А ещё "любимая" называется…

— Ой, да бери, конечно, — помощь пришла откуда не ждали. Вознесенская вырвала желанные сырные рулетики из рук у неготовой к подобному Керефовой и передала тарелку через стол её мужу.

— Если что, я домой схожу- там ещё есть, — предложила щедрая Люба.

И даже привстала, уже готовая было свою угрозу исполнить.

— Так, Люб, сидеть! — отрезал Соболев. И так твердо, что Вознесенская разом вернулась на своё место, — А то опять начнётся…

— Что начнётся? — Люба вопросительно изогнула бровь, смотря в его сощуренные, насмешливые глаза.

— Беготня твоя начнётся, Любаш, — произнес Сергей снисходительно, но тепло. Так что и не понятно было: веселит его это или раздражает, — Сиди, отдыхаем же…

Люба неуверенно вздохнула и кинула полный сострадания взгляд на увлеченно выбирающего самый большой рулет Рама.

— Человек, может, голодный… — доверительно прошептала, чуть подавшись к Сергею через стол.

Соболев только со смеху прыснул. В устах Любы это звучало жутким упущением. Лена закатила глаза.

— Да нет, не голодный, — с трудом подал голос увлеченно жующий Рамиль, — Просто это…божественно, Люб…ты…

Он проглотил и продолжил:

— …Чудо просто, Люб. Правда жить я бы с тобой побоялся, конечно! В какой-то момент можно и в дверь не пролезть. Да, Иваныч?

Рамиль засмеялся и толкнул в бок слегка округлившегося за неполный совместный месяц с Любовь Павловной друга.

— Да-а-а…Есть такое, — показательно почесал пока-ещё-пресс- на-животе Сергей, продолжая улыбаться. Подмигнул раскрасневшейся от столь щедрой похвалы Вознесенской и подлил им с Леной вина.

Люба сверкнула глазами в ответ, закусив нижнюю губу. В голове мелькнуло колкое "так ты и не живешь", но настроение было слишком лёгкое, вечер слишком уютный, а игра слишком весёлая, чтобы мысль эта сейчас хоть что-то Любе испортила. А ещё она чувствовала, как иногда Сергей специально задевает под столом её ногу своей и не сразу убирает. И смотрит в упор. В такие моменты становилось душно и уж совсем хорошо. Хотелось глупо шутить, беспричинно смеяться и уединиться где-нибудь со своим мужчиной хоть на пару секунд. И вино кружило голову в десять раз сильнее.

Люба опустила глаза, аккуратно раскладывая карточки и пытаясь вновь переключиться на игру. Мягкий взгляд напротив всё так же жёг кожу на лице.

— Люб, — Соболев откашлялся и выдержал паузу, дожидаясь, пока она вновь на него посмотрит, — тут Рамик предложил…

— Да, мы в Сочи на выходные едем, у отца там гостиница открывается после реконструкции. С нами не хотите? Погуляем — отдохнем, все включено, банкет, концерт, как положено, — бойко перебил Сергея Рамиль, кладя уже третий по счету рулетик в рот.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я…не… — Люба опешила от неожиданности, смотря на жующего Рамиля. Перевела озадаченный взгляд на Сергея.

— Ну что, госпожа Вознесенская? — сощурился Соболев. Карие глаза заведующего озорно сверкнули, тембр голоса окрасился мягким вибрирующим бархатом, — Осчастливите своего покорного слугу? В море мы с вами ещё не…плавали. Только в озере…Надо расширять географию…Хотите?

Люба моментально вспыхнула от столь прозрачного для неё намека и невольно чувственно заулыбалась. Боже, надежда была только на то, что это только ей чудится, что вся эта атмосфера интимности буквально осязаема, Керефовы же её не ощущают. И конечно она хочет! Хоть в море хочет, хоть на песке, хоть на камне, хоть в лесу…Главное, что у них будет первая их совместная поездка. Это же так…Люба шумно выдохнула.

— На выходных — это на каких? — спросила.

— На этих.

Люба шумно выдохнула опять, но уже чувствуя укол разочарования.

— Я же не могу на этих, Серёж. Муж приезжает, — и тут же, смутившись, поправилась, — бывший…

Сергей побарабанил пальцами по столу и хмуро сдвинул брови.

— Ну, так и пусть приезжает. Он же к Сашке. Вот заодно вместе и поживут, а мы уедем, — немного резко произнес Соболев.

— У Сашки день рождения, я не могу, — Люба поджала губы, прямо встретив сощуренный взгляд заведующего.

— Так ты его спроси, Сашку, — предложил на это Сергей, — Может он сам выберет на день рождения с отцом пожить? Как раз уедешь и спокойно его домой пустишь, пока тебя не…

— Я итак пущу, Серёж, — перебила его Люба, внутренне холодея.

Не так она хотела о своём решении сообщить — при посторонних. Тем более, что реакцию Соболева ей предугадать было сложно. И с одной стороны хотелось её — реакции этой, как доказательства его чувств к ней. С другой, ссориться тоже было страшновато. Вот так, специально, самой.

— В смысле? Сама же говорила, что гостиницы есть, — Сергей нахмурился сильнее и подался к замершей Вознесенской, сцепив руки в замок. Боковым зрением Люба заметила, как Керефовы между собой переглянулись.

— Решила сыну подарок сделать, — глухо ответила Любовь, — Он хотел, ты знаешь…Три дня всего. Нет ведь ничего такого…

Замолкла, так как в горле отвратительно пересохло. Сергей тоже молчал. Люба неуютно поежилась под его холодным препарирующим взглядом. Подумалось, что идея может была и так себе, но сейчас уже отступать некуда…

— Кхм…Может и нет ничего такого, но я б прибил, — неожиданно подал голос Рамик. Все уставились на него, а сам Рамиль уставился на Соболева, — Слышь, Серёг, так ты бы Любу к себе пригласил тогда на три этих…

— Рам, не лезь, сами разберутся, — одернула его Лена и кинула извиняющийся взгляд на Вознесенскую за бесцеремонного мужа.

— Я как лучше хочу, эй? — возмутился Рамиль, широко разводя руками.

— Знаю я твоё "как лучше". Вот лучше жуй рулеты, а, Рами…Иногда и правда стоит жевать, а не говорить… — пробубнила Лена, сверля мужа сердитым взором, и добавила деловито, отворачиваясь, — Так я хожу…Хм…О, шанс!

Остальным ничего не оставалось, как медленно втянуться в прерванную игру. Вот только былой лёгкости, оказалось, уже не вернуть. Соболев сидел с рассеянным отстраненным видом, пару раз выходил покурить, подчеркивая, что быстро и с ним не надо, на Любу почти не смотрел, да и под столом их ноги теперь почему-то не встречались. А Люба…Время шло, игра казалось просто бесконечной, и Вознесенской с каждым кругом становилось всё тоскливей…От обиды, что это Рам, посторонний по сути ей человек, возмутился её решением, а не Соболев. И пожить тоже Керефов, а не Сергей предложил. И на само озвученное предложение, в принципе довольно безобидное, Сережа вообще никак не среагировал, и уж тем более ей его не адресовал. А теперь уже, если и адресует, то будет выглядеть это для неё, будто его чуть ли не вынудили. Вначале- то промолчал и лишь посмотрел холодно и раздраженно. Не забыть теперь Любе первой его реакции. И вроде бы ничего такого, а осадочек на душе остался…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})