Мой муж – мой босс? (СИ) - Белая Яся

Фыркаю:

— Полагаю, нужно спросить саму Лампу — хочет ли она каких-либо изменений. А то ей уже и так наредактировали — сначала украли, потом продали…

— Боюсь, спросить не получится — её мать настояла на включении Лампы в программу.

— Разве это возможно? — пытаюсь уложить в голове столь шокирующую информацию. — Ты же сказал, что члены семей режиссёров выходят из шоу?

— Так-то оно так, — грустно констатирует Сан, — но есть парочка нюансов. Во-первых, Зинаида Сафровновна — не режиссёр. Во-вторых, она попросила сама. Сказала, что её девочка нуждается. И, насколько я знаю, программа уже запущена. Не могу сказать, кому из команды попала твоя подруга, но назад пути уже нет.

— Так вот зачем вовлекли в это меня, — догадываюсь, — чтобы через меня теперь влиять на Лампу. Исподволь так влиять, будто помогая…

— Не исключено. А ещё, — говорит Сан, — у босса на тебя зуб, что тебя из-под носа увели. И на Давлата…

— Так, — вскидываю руку вверх, — будем решать проблемы по мере их поступления. И сейчас нам главное — выручить Лампу.

— Нам? — белые брови взлетают вверх.

— Ну да, ты ж ведь мне поможешь проникнуть в головной офис вашей конторы. Где там заседают эти ваши вершители судеб?

Сан икает:

— Это опасно.

— Зато благородно. Так ты мне поможешь?

— А какой мне резон? — хитрый, ищет выгоду. Но оно и правильно — у всех должны быть свои причины и мотивы. Значит, мне нужно срочно что-то предложить ему, чтобы выручить подругу, столько раз выручавшую меня…

Глава 17. В пасть к дракону

Давлат злющий, аж пышет весь.

— О чём ты вообще думала? — рычит, нависая надо мной.

Я лишь фыркаю, задираю голову, чтобы наткнуться на пронзительный взгляд голубых глаз.

Яростный. Мечущий молнии.

— О Лампе! — отзываюсь в ответ. Неужели не понимает?

— А, — продолжает ехидно муженёк, — тут надо спрашивать не о чём, а ЧЕМ? Явно не тем местом, где у людей мозги!

Ах, гад!

Рвусь, пытаюсь уйти. Только кто бы меня пустил? Давлат впечатывает меня в стену, вжимает в неё мои запястья по обе стороны от лица.

— Проучить бы тебя, — рычит возле уха, — за то, что решаешь за других.

— У тебя научилась, — выдаю, понимая, что он — про резон, который я придумала для Сана. В тот момент мне не пришло в голову ничего лучше, чем пообещать, что я уговорю Давлата отказаться от наследства в пользу Романа. И тогда они с Саном заживут, как хотят. Это сработало же! Чего беситься? Мы с Саном даже выехали по направлению к офису канала «Отдыхай».

Но по дороге нас встретили — Давлат и свита. Он не зря наставлял мне в телефон и на одежду жучков и следилок. Меня слышали. Точно знали, куда направлюсь…

И вот мы здесь — в холле просторного трехэтажного здания. Контора телеканала оказалась за городской чертой, на территории лесопарка. Затерянная за кронами деревьев.

Разбираемся на потеху местному персоналу, который любопытно повысовывал шеи. Скоро жирафами станут, ей-ей.

— Давлат Михеевич, — нас робко окликают сзади.

Муж отрывается от меня, оборачивается с рыком. Рядом стоит мелкое создание, похожее на библиотекаршу былых времён — круглые очки, гулька жидких волос, серая юбка до колен, — всё готово, как вы и просили…

— Спасибо, Марыся, — комментирует мой благоверный, цапает меня за руку и бесцеремонно волочёт за собой.

Сан, едва увидев Давлата, ретировался без боя. Меня просто пересадили в другую машину и доставили в нужное мне место.

Мы поднимается по стеклянной лестнице. Что за извращенец проектировал это сооружение? Как женщине в юбке здесь ходить? Давлат замечает мою заминку, видимо, тоже складывает в уме дважды два и подхватывает меня на руки. Дальше меня важно несут, и злиться в этом положении не получается совсем.

У двери ставит на пол, открывает её и с шутовским поклоном говорит:

— Прошу.

Прохожу внутрь. Совсем другое впечатление по сравнению с его же кабинетом в клубе и тем, который мы посещали в холдинге, где подписывали брачный контракт. Здесь всё будто парит — лёгкая светлая мебель, на стенах акварели и чёрно-белые фото, занавеси из тончайшей льняной марлёвки. Стол начальника — прозрачный! Из плотного пластика. Футуристичный.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Давлат опускают жалюзи на окнах и двери — из-за них его кабинет напоминает аквариум — и предлагает мне расположиться.

— Присаживайся, — указывает на светлый диванчик, сам же берёт стул, поворачивает его спинкой вперёд и седлает сверху. — Я к твоим услугам. Давай ты расспросишь обо всём меня, чтобы не вовлекать в это лишних людей, разбрасываясь нереалистичными обещаниями.

— Хорошо, — миролюбиво соглашаюсь.

После того, как вас проносят на руках по лестнице, боевой настрой как-то гаснет. И у меня даже есть один — главный — вопрос, который прояснит всё.

— Как так вышло, что ты, владелец канала, в этом шоу — лишь режиссёр? Притом — один из многих? Это странно…

— Ничего странно, — Давлат смотрит пристально, в кои-то веки наши лица на одном уровне, — когда я купил «Отдыхай» — реалити-шоу «Новый мир» уже существовало. Там была своя редакция. По сути, это своеобразный анклав внутри канала. Закрытый клуб для избранных. И меня, как нового владельца, конечно, допустили, но в ближний круг посвящать не стали. А поскольку «Новый мир» сейчас уже не демонстрируется по телевидению, то они могли сохранять свободу и автономию.

— И ты не пытался поменять положение вещей? — вскидываю брови.

— Зачем? Меня всё устраивало. Я в доле, шоу приносит солидные барыши… — пытаюсь возразить, но он прерывает меня: — Только не надо мне сейчас о морально-этических принципах. Я тогда руководствовался другими «выгодно-невыгодно» и не очень парился о высоком и вечном…

— А потом… — подталкиваю я, рассматриваю его, чуть склонив голову к плечу, любуюсь… — что-то пошло не так, да?

— Потом — это коснулось меня, вернее, тебя, а через тебя — меня. Именно, как ты и говоришь — пошло не так. И я захотел это прекратить. Но — действовать нахрапом, набегом, наскоком. Ты ведь понимаешь, что люди, создавшие нечто, такого уровня, как «Новый мир», голыми руками не берутся. Сан был прав: многие пытались бодаться с ними — не вышло. На что ты вообще рассчитывала? Сан и сам в ближний круг не вхож, о чём тебе, засранец, не сказал.

— Но что же делать? — в отчаянии развожу руками. — Они же хотят что-то там сделать с Лампой…

— Предоставь это мне. Постараюсь выйти на режиссёра, которому дали её «реальность» и посмотрю, что можно сделать…

— А я? — мне хочется быть в гуще событий, ведь речь о моей подруге.

— А ты действуешь по плану — следишь за Зинаидой Сафроновной. Не нравится она мне.

Мне последнее время тоже.

— Помнишь, следующий пункт? — киваю. — И? Какие твои действия?

Вздыхаю и тянусь за телефоном…

В этот раз с Зинаидой Сафроновной встречаемся в клубе. Так проще не вызывать подозрений: я там администратор, она — сушист. Она уехала на работу сразу, как отправила меня к Сану для объяснений. А теперь вот и я добралась на рабочее место. Мы договорились пообщаться, в качестве укромного уголка выбрали подсобку, где хранится ненужный реквизит и старые костюмы.

Как же здесь пыльно! Пфф…

Забираюсь вглубь, где меня уже ждут. Разместиться особенно негде. Зинаида Сафроновна стоит, привалившись к стеллажу, а я присаживаюсь на край захламлённого подоконника.

— Ну что, просветил тебя Сан? — интересуется она.

Габариты у этой женщины такие, что она почти занимает собой крохотное помещение. Мне даже тяжко дышать становится. Хочется побыстрее закончить это общение и переместиться туда, где куда больше воздуха и простора.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Просветил, — бурчу, — но сразу отвечу: вы со мной просчитались. Я не буду участвовать во всём этом бреде. И вам советую оставить в покое Лампу. Она только родила. Поимейте совесть!

— Кристин, — женщина-призрак вскидывает пухлую ладонь, — ты как прежде резка и категорична. А между тем уже поняла, что авария, в которую попал твой брат, случилась неспроста. Откуда ты знаешь, что с ним не случится что-то ещё?