Муж понарошку (СИ) - Князева Мари

- Что мне надо сделать, чтобы избавиться от этого прозвища?

Надя ненадолго задумалась:

- Сходить на дискотеку, выпить там виски и станцевать на барной стойке. А! И уснуть на ней же!

Алёша разочарованно выдохнул:

- Ничего не выйдет! Я не пью…

- Тогда ты от него не избавишься, - покачала головой Надя. – А почему ты не пьёшь?

- Это вредно. Военные, если пьют, то по-страшному.

- Но ведь ты больше не военный…

- И что? Идём искать круглосуточный кофе с коньяком?

- Алёша, ты меня пугаешь!

- Меняться всегда страшно. Вначале.

- И зачем тебе меняться?

- Чтобы стать нескучным.

- А мне ты и скучным нравишься.

Алёша сдулся, как проткнутый воздушный шарик, одновременно покраснев, и опустился обратно на диван.

- Разве ты не хочешь веселиться? – спросил он как-то грустно.

Вместо ответа, Надя откинула одеяло, вскарабкалась на колени к мужу и обняла его за голову.

- Я хочу быть с тобой, - прошептала она. – А веселиться или скучать – всё равно.

Глава 24. Балансируя на грани

Надя постелила себе на кровати, а Алексею – на разобранном диване, и они оба, посетив ванную, улеглись спать. Несмотря на то, что он встал сегодня ни свет ни заря – практически ночью – провёл десять часов за рулём, потом выгуливал супругу, а потом общался с ней допоздна, сон не шёл. Судя по звуку дыхания, Надя тоже не спала. Прошло никак не меньше получаса напряжённой тишины в темноте, когда девушка решила её нарушить:

- Алёша?

- М?

- Что там с твоей работой? В полиции…

- Ничего. Я всё ещё думаю.

- Обычно ты думаешь намного быстрее.

- А что, ты хочешь быть замужем за полицейским?

- Нет. Я не знаю. Чем это мне грозит.

Кровать вдруг скрипнула, а через мгновение диван рядом с Алексеем хрустнул и слегка прогнулся под хрупким девичьим телом. Он вздрогнул, но тут же взял себя в руки и потянулся, чтобы прикрыть жену одеялом. Она была в его футболке – практически мини-платье. Не спать ведь ей в рубашке и брюках, в которых она ходила на учёбу… Алексей смог сполна оценить утверждение, что девушка в одежде своего парня выглядит очень сексуально. Он, конечно, не её парень. Муж. К тому же, ненастоящий. Это совсем другое. Но Надя до безобразия сексуальна. До умопомрачения. До преступления. Мда, неподходящие мысли для гипотетического полицейского…

С другой стороны, это вовсе не было бы преступлением. Они взрослые люди, женатые, ни о каком принуждении не идёт речи. Они, собственно говоря, любят друг друга, что уж тут греха таить? Но это было бы преступлением против собственной совести: воспользоваться юной невинной влюблённой девушкой, которую ему вручили для того, чтобы он опекал её.

- Ну, - хрипло пробормотал Алексей, безуспешно пытаясь избавиться от навязчивых мыслей о лежащей рядом молодой девушке. Самой прекрасной на свете девушке. Самой умной, доброй и нежной. Девушке, которую так хочется обнять, что сводит судорогой всё тело. Очень приятно и одновременно сложно было смотреть с ней кино. Держать руку на её плечах и не делать больше ни единого движения, когда хотелось смять, прижать к себе, покрыть поцелуями лицо, руки, шею… да вообще всё. Зачем он делает это? Зачем испытывает собственное терпение, приезжая к ней и проводя столько времени рядом… близко… наедине? Ответ очень прост: да потому что хочется. Потому что невыносимо тянет к ней. Потому что он кое-как пережил эту рабочую неделю без неё, а в ночь с пятницы на субботу подскочил, как ошпаренный, без всякого будильника, запрыгнул в машину и умчался в Новосибирск. Увидеть её. Услышать её. Обнять…

Алексей прокашлялся:

- Там… сверхурочные точно будут. Да и работа тяжёлая. Домой буду возвращаться усталым, особенно от бумажной волокиты. Ну, и «клиенты» - те ещё подарочки…

- Тогда, может, не надо? – осторожно спросила Надя и подползла на локтях поближе к нему.

На него пахнуло свежим ароматом её волос. Голова закружилась. Алексей закрыл глаза, чтобы хоть немного собрать мысли в кучу.

- Может быть. Но ведь танки грязи не боятся… Кто, если не мы – и всё такое.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Надя хмыкнула:

- А у меня в прежние – московские – студенческие времена была фантазия пойти работать в дом малютки или престарелых. Попытаться облегчить людям жизнь теплом своей души…

- Там оно у тебя быстро закончится. Эта работа не для тебя.

- Почему?

- Она очень тяжёлая… эмоционально. А ты такая… ранимая.

- Ты мне тоже не кажешься грубым и безжалостным… - заметила Надя, очевидно, намекая, что служба в полиции точно так же не для него, как работа в доме малютки – не для неё.

- Должен же кто-то быть добрым полицейским, - усмехнулся Алексей. – Помнишь закон жанра?

Он ещё какое-то время размышлял вслух о преимуществах и недостатках службы в полиции, пока не обнаружил, что его молодая супруга сладко спит. Как ангелочек. Он не удержался и поцеловал её в щеку. Потом ещё немного подумал и поцеловал в уголок губ. Чёрт, как же сложно… Алексей вздохнул, выбрался из-под одеяла, слез с дивана, взял подушку на Надиной кровати и подложил ей под голову. А потом всё же поддался слабости и коротко чмокнул её прямо в губы. В ответ на это девушка потянулась к нему руками и сонно пробормотала:

- Я тебя люблю… - но больше не подала ни одного признака бодрствования.

- И я… тоже тебя люблю, - прошептал Алексей одними губами. Откинулся на спину и закрыл глаза. Да, вот это он вляпался…

Утром они проснулись в объятиях друг друга, и Алексей напрочь не помнил, как это получилось, хотя обычно, даже чтобы просто повернуться, ему приходилось частично проснуться. Стоило ему пошевелиться, как Надя открыла глаза, и едва с них спало сонное непонимание, как они засияли, будто солнышко.

- Доброе утро! – проворковала она, очаровательно зардевшись, и сладко потянулась.

Алексей к тому моменту уже, конечно, убрал от неё руки, но их ноги по-прежнему соприкасались, и, кажется, именно это так радовало его любезную молодую супругу.

- Я и не заметила, как уснула вчера… - абсолютно невинным тоном сообщила кокетка, но губы её так и норовили растянуться в улыбку.

- Я знаю, - усмехнулся Алексей и стал выбираться из постели.

Хорошо, что на нём штаны, а не только трусы… правда, мягкая ткань всё равно не способна была скрыть то, как, на самом деле, он рад видеть жену на своём диване. Пришлось пробираться в ванную бочком, и уже там разбираться с этим фактом при помощи прохладного душа. Когда Алексей вышел, на кухне что-то аппетитно шкворчало и пахло. Надя хозяйничала там в одной его футболке, и выглядело это так… что в пору возвращаться под холодный душ, и лучше вообще не вылезать из-под него, хотя бы пока девушка не переоденется в свою одежду.

- Привет! – выглянула она из-под упавшей на лицо светлой пряди и снова лучезарно улыбнулась. – Через пять минут всё будет готово!

- Надюш, не стоило… - хрипло проговорил Алексей и прокашлялся, но это не помогало: - Могли бы просто чаю с тортиком попить.

- Да это совсем несложно! – отмахнулась она деревянной лопаткой и свободной рукой включила электрический чайник.

Выложив румяные гренки с яйцом и сыром на тарелку, Надя убежала в душ, а уже через пять минут вернулась – всё так же в одной футболке, блестя влажными руками и ногами. Оторваться от их созерцания было просто невозможно, и она, конечно, заметила, как он пялился на длинные и стройные конечности своей молодой жены. Алексей всё же сделал над собой титаническое усилие и перевёл взгляд на её лицо, а потом зачем-то встал из-за стола. Как будто из рыцарского этикета. На самом деле, это было совершенно лишнее движение на такой тесной кухне, и вышло, что, протискиваясь между ним и тумбой, Надя почти прижалась к Алексею бёдрами, запустив по нему огненную  волну от паха до груди и обратно. Кроме того, жена неправильно истолковала его жест и, легко скользнув руками по плечам, чмокнула мужа в щёку, а потом обняла за шею.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})