Эскорт для босса или Верни моего ребенка (СИ) - Ильина Настя

— Саша не твоя дочь! Не стоит включать дурочку, Вера! Ты прекрасно знаешь правду, потому что именно ты и была инициатором этой проклятой подмены.

Конечно, я блефую, так как ещё не докопался до истины, но голос Веры начинает дрожать.

— Ты идиот, Царёв! Ты не посмеешь отнять у меня дочь таким образом! Тебе не обмануть меня! Саша моя, и я заберу её у тебя! Ты слышишь меня? Даже если это будет последнее, что я сделаю!

— Попробуй, Вера! Посмотрим, кто кого… Моё дело предупредить, а слушать или нет — твой выбор.

Отключаю телефон и спешно еду домой. Как только оставляю машину в гараже, бегу в дом. Ева сидит в гостиной, обхватив себя руками, и покачивается вперёд-назад, как Ванька-встанька.

— Саша спит? — спрашиваю я.

— Спит! — Ева поднимает на меня взгляд. — Мне страшно, Дим! Все ополчились против нас! Мой бывший звонил… Уж не знаю, что ему нужно, потому что не успела ответить ему…

— Тише! Тише! Всё будет хорошо! Мы справимся со всем! Мы почти распутали клубок интриг, почти докопались до правды, и когда раскроем её полностью, то обязательно накажем виноватых.

Я обнимаю Еву, присаживаясь с ней рядом, а она всхлипывает и кладёт голову мне на плечо. Её телефон снова начинает звонить.

Снова бывший?

Глава 34. Ева

— Дай, я с ним поговорю по-мужски, — Дима хочет взять телефон, но я отключаю связь.

— Как ты думаешь, Вера еще раз вернется за дочерью? — спрашиваю его, заглядывая в ставшие такими родными, глаза.

— По тесту ДНК Саша — не ее дочь. Она и матерью-то толком не была, все время скидывала Сашку на нянь. Не кормила грудью — берегла фигуру. Не сидела с ней ночами — думала о своем здоровье, ведь ей нужно высыпаться. Сашка тянется к тебе даже больше, чем к ней.

Мы молчим и держим друг друга за руки, погрузившись каждый в свои раздумья.

— Ты проходила оплодотворение в клинике Земелина?

— Да, и ведение беременности полностью было там. Роды также проходили в клинике.

— У Веры тоже…

Он прикладывает ладони к лицу.

— Как ты думаешь, почему так получилось, что родителями ребенка стали мы с тобой — незнакомые люди? — тихонько говорю я.

— Не знаю, Ева, не знаю. Или это чертовски ужасная ошибка, или кто-то возомнил себя выше Бога…

Я сжимаю его ладонь сильнее.

— Но ты должна мне верить — я во всем разберусь!

— Я верю, — нежно целую его в губы. — Я верю…

Телефон Димы начинает разрываться от звонков — рабочие вопросы не терпят отлагательств, и он спешит в кабинет, чтобы снова одеть на себя маску успешного руководителя, которому все по плечу.

Я же включаю свой сотовый, и на экране снова загорается имя бывшего мужа.

— Да, Сергей, слушаю…

— Скажи своему хахалю, чтобы он не лез туда, куда его не просят!

— О чем ты…Что ты хочешь сказать…

— Твой новый хахаль совсем дурак, что ли?! Че он лезет туда, куда его не просят?

— Сергей, прекрати! — я понимаю, о чем говорит Сережа — Дима рассказал о своей поездке к Земелину, и мои мысли все время крутятся вокруг этого. — Он хочет узнать правду, и ты должен был нам в этом помочь!

— Закрой свой рот, Ева! — в голосе бывшего мужа возникают истерические нотки, совсем как тогда, когда он кричал, что больше не может находиться рядом с женщиной, погрузившейся в свое горе и плюнувшей на весь белый свет. От этих воспоминаний меня передергивает, хочется спрятаться, скрыться от этого проникающего под кожу голоса. — Скажи ему, чтобы прекратил!

— Сергей!

Вдруг трубка буквально вылетает из моих рук.

— Че тебе нужно? — громко и властно говорит Дима в трубку, и там на минуту воцаряется молчание. — Если тебе больше нечего сказать, не смей звонить сюда, ясно?!

Царев замолкает, случая, что говорит ему Сергей, и это явно обычная перепалка — от негодования лицо Димы начинает краснеть, пальцы сжимаются в кулак.

— Если. Ты. Еще раз. Сюда. Позвонишь. Руки свои из жопы выковыривать будешь, ясно?! — цедит он. — А ну, приезжай, поговорим, как мужик с мужиком! Приезжай.

Но после этого совсем не теплого приглашения Сергей явно сбросил вызов. Дима протягивает мне сотовый.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Если этот придурок хоть один раз…Хоть одно сообщение…Сразу говори мне, ясно?!

Я обнимаю его, и чувствую, как в его груди колотится злость и ярость — он отстаивал мою честь, защищал, и сейчас был настоящим рыцарем в сияющих доспехах. От этого принятия даже волоски встали дыбом, и на душе стало так болезненно сладко…

Мне захотелось сказать ему, сказать…Кое-что очень важное, но я тут же закусила губу — кажется, еще очень рано говорить об этом, пугать его своим признанием…

— Ева, мне нужно еще немного поработать, так что…

— Да да, не волнуйся, буду ждать тебя в спальне…

Однако это «немного» растянулось на несколько часов. За это время мы с Сашей успели поужинать, посмотреть мультфильм про озорницу Машу и измученного медведя, умыться, прочитать одну большую сказку про русалочку, и теперь я в раздумьях стояла перед кроватью — лечь, или пойти в кабинет к Цареву, чтобы за уши оттащить его компьютера?

— М-м, милая, ты так сексуально смотришься в этом халатике… — теплые руки скользят по моим бедрам, плечам. К спине прижимается большая, тугая грудь. Палец зацепляет подбородок, поворачивает к себе. — Последний час только и думал, что хочу тебя поцеловать…

— Наши желания совпадают… — отвечаю на его короткий поцелуй, и смотрю, как он стягивает с себя футболку.

Он за руку ведет меня к постели, укладывает рядом, прижимает к себе, вдыхает воздух где-то над макушкой, и от этого становится тепло и приятно, мы словно семейная пара, женатая так давно, что может себе позволить понежиться в объятиях друг друга.

— Разберемся с этим делом и полетим на море, — выдыхает он мне в район шеи, и по телу бегут мурашки.

— А разве границы открыты?

Он усмехается.

— Я найду, куда отвезти своих девочек…

Мы болтаем половину ночи о всякой ерунде, будто запретив себе говорить что-то серьезное, страшное, важное. Говорим, говорим, пока не засыпаем в обнимку, наслаждаясь духовным родством и уютом, который создаем для себя сами…

А утром у Димы звонит сотовый телефон. Он разрывается от вибраций, подскакивает, дребезжит, одним своим звуком как бы говоря, что в такое раннее утро хочет огорошить нас печальными новостями.

Предчувствие не обманывает.

Дима проводит пальцем по экрану, и здоровается в трубку прямо у моего уха — за ночь мы сплелись с ним ногами-руками так крепко, как осьминог захватывает свою добычу. Я слышу все, что говорит его собеседник, и от услышанного у меня сразу пропадает сон.

Не может быть…

— Земелина убили сегодня ночью, — говорит мужчина. И я не сразу понимаю, о чем это он. Моргаю несколько раз, а потом широко открываю глаза. Врача, который занимался ведением моей беременности, беременности Веры, — убили?!

— Кто? — выдыхает Дима. Кажется, его реакция намного быстрее моей.

— Этого следствие еще не знает. Одно точно — это кто-то не из клиники. Будет заведено дело, опрашивают всех вокруг, особенно — тех, кто приходил к нему в последние дни. В психушке он лежал довольно давно, ведь убийце от него что-то понадобилось!

— Иван, держи в курсе!

— Конечно. Главный врач — мой приятель, он просил посодействовать делу.

— Мы что, тоже под подозрением?

Собеседник на том конце провода вздыхает, и будто бы ерошит волосы пятерней, прежде чем ответить.

— Пойми: под подозрением все. И ты, и я, все, кто приходил к нему недавно. С чего бы кому-то убивать безобидного мужика, который пьет лошадиные дозы успокоительного под присмотром врачей в белых халатах?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ясно.

— Твой номер я дал главврачу, он передаст его следователю. Придется ответить на их вопросы.

— Конечно, — выдыхает Дима и откидывается на подушки, прижимая большой и указательный пальцы к переносице, как будто у него заболела голова. — Никаких вопросов, я приду куда нужно и скажу все, что знаю.