Робин Сисман - Просто друзья

К счастью, имелись и исключения из правил. Фрея повторила про себя слова объявления, привлекшего ее внимание. РБМ, университетский профессор, 39, культурный, с юмором, потрепанный, но не сломленный, ищет женщину себе под стать для оживленного общения. РБМ, как выяснила Фрея, означало разведенный белый мужчина. Она тут же представила себе эффектно взъерошенного мужчину в вельветовых штанах с лукавым взглядом и хитроватой улыбкой. Они один раз говорили по телефону, и Фрею приятно поразили его вежливость, обходительность и огромное желание встретиться с ней. Он даже процитировал Шекспира, предмет его последних изысканий, его «magnum opus». (Фрея надеялась, что вести разговор они будут не на латыни.)

Его звали Бернард, с ударением на втором слоге на американский манер, что по сравнению с британским вариантом делало его имя куда более значительным. Фрея гордо вскинула голову, вполне, впрочем, бессознательно, поздравив себя с удачным выбором. Бернард был образованным человеком, зрелым, хоть и не старым, обожженным в горниле жизни, но не потрепанным. Он желал встретиться с женщиной умной, знающей себе цену, а не с какой-нибудь девчонкой с планеты Баббл-Гам. И нечего стыдиться свидания вслепую. Если Бернард ей почему-то не подойдет, она по крайней мере сможет насладиться интеллектуальной беседой.

Вот и ресторан. Фрея распахнула дверь и вошла в роскошный полумрак. Пока менеджер проверял, прибыл ли профессор Паркенрайдер, она остановилась возле аквариума, стараясь не смотреть глаза в глаза усатым и клешнястым созданиям за стеклом. Она не очень любила японскую кухню, но была не прочь отведать чего-либо японского.

— Сюда, пожалуйста. Джентльмен ждет.

Они прошли через суши-бар, где мужчина в белом с поразительной ловкостью нарезал овощи лентами, и направились к хлипким столикам из черного дерева, расположенным за суши. Мужчина за одним из столиков поднялся, чтобы ее поприветствовать, — высокий, слегка сутулый и улыбающийся.

— Бернард? — спросила Фрея, протягивая руку.

Он не пожал ее, а поднес к губам с радостной галантностью и не выпускал.

— Ах, Фрея, наконец-то мы встретились.

— Да. Здравствуйте. — Фрея высвободила руку. — Присядем?

Усаживаясь за столик, Фрея окинула своего визави быстрым взглядом. Внешность его восторга не вызывала. У него оказались большие бледные оттопыренные уши и взлохмаченные волосы, коричневые с рыжеватым отливом, зачесанные за уши и завивающиеся на концах. На нем были белая нейлоновая рубашка, обтягивавшая впалую грудь, и яркий шоколадно-коричневыи вельветовый пиджак, слегка припорошенный перхотью. Если ему тридцать девять, то она — Мисс Вселенная. Профессору можно было дать все пятьдесят. Впрочем, первое впечатление бывает обманчиво. Внешность еще не все. Остроумие и ум — вот что главное. Стоит вспомнить Сирано де Бержерака. Или Квазимодо.

Бернард наполнил чашечку, стоявшую перед Фреей, саке.

— Давайте начнем наш пир!

Фрея сделала глоток, но чокаться с профессором не стала. Она помнила все эти статьи о знакомствах, которыми пестрят дамские журналы: не будь безразличной, проявляй заинтересованность, думай не только о себе, но и о партнере.

— Скажите, Бернард, — бодрым голосом начала она, — где вы в данный момент преподаете?

Бернард откашлялся и заявил:

— В данный момент я работаю в маленьком, но элитном молодежном колледже в южном Нью-Джерси. Моя работа связана в основном с библиографией, я составляю каталоги, заказы, выдаю и принимаю разнообразную печатную продукцию.

— Вы хотите сказать, что работаете в библиотеке?

— Именно. — Бернард с важным видом кивнул. — Это мое рабочее место, а занимаюсь я совсем другими проблемами, требующими величайшего напряжения, ночных бдений, лукубриаций.

— Луку… что? — Фрея попыталась разрядить обстановку и рассмеялась. Бернард был убийственно серьезен.

— От латинского lucubro, lucubrare, lucubravi, lucubratum — что означает труд при свете лампы. Я упоминал вкратце о том, что пишу научный труд о периоде ученичества Шекспира. Не слишком большой опус, зато мой собственный.

— Шекспир! Как интересно! Расскажите мне поподробнее.

Через полчаса Фрея поняла, что профессор зануда, каких свет не видел. Морская капуста и креветки сменяли друг друга с агонизирующей медлительностью. Бернард открывал рот не для того, чтобы есть, а чтобы вещать. Теперь на столе стояло блюдо с сырой рыбой, присыпанной рисом. (Бернард выбрал японский ресторан, как он объяснил Фрее, потому что знал, что девушки должны следить за весом, чтобы не превратиться в толстых свинок.) Фрея слушала нескончаемые разговоры об употреблении Шекспиром фаллических метафор и думала, что к тому времени, как рыба кончится, она умрет от скуки. Она с завистью посматривала на жизнерадостных людей, сидящих за соседними столиками. Даже весьма отталкивающий тип, ужинавший в компании своего портфеля и мобильника, казался значительно интереснее «профессора».

— …И вот еще примеры, — продолжал между тем профессор, цитируя Шекспира, и всякий раз, как в тексте появлялись слова «сосулька», «бревно», «дудка», замирал, делая паузу и многозначительно глядя на нее.

Фрея подавила зевок.

— Я собираюсь назвать книгу «Тип Венеры. Фрейдистские аналогии и диалектика в книгах Уильяма Шекспира».

— Очень впечатляет.

— Боюсь, это не дойдет до невзыскательного читателя, — Бернард захихикал — жди еще одного перла остроумия. — Мне очень хотелось назвать ее «Устами младенца».

— Да, весьма остроумно. — Фрея вонзилась палочками в рис.

— Как я уже говорил, здесь заложен двойной смысл…

— Пиф-паф! Вы убиты! — с истерическим смехом воскликнула Фрея, наставив на «профессора» два пальца. Сумрачный тип за соседним столиком испуганно огляделся, прервав увлекательную беседу по мобильнику о расписании самолетов. Она готова была броситься прочь отсюда — бегом, громко крича и размахивая руками.

— Кроме того, Уильям Шекспир, этот лебедь с Эйвона, сам… В какой же это главе? — Бернард задумчиво почесал родинку на щеке. Фрея заметила, что ноготь на его мизинце почти в дюйм длиной, заточенный и подпиленный — для каких целей, она даже не смела вообразить.

— Простите, я на минуточку, — сказала Фрея, внезапно поднявшись с места.

В дамской комнате, к счастью оказавшейся пустой, она подошла к зеркалу и стала строить себе рожи. Придя наконец в себя, вышла и прогуливалась по холлу, пока не заметила официанта. Фрея поманила его пальцем.

Официант подошел, несколько озадаченный.

— Мне нужно такси, — сказала она, вложив ему в руку десятидолларовую купюру. — Срочно. Прямо сейчас.