Терри Макмиллан - Дела житейские

Дарлин присела на диван:

— Тебе мама и папа говорили? — Она знала, что они были у меня. Она все время болтает по телефону с Кристин, а та беспрерывно общается с матерью и повторяет все, что от нее слышит, добавляя кучу глупостей от себя. Поэтому ее версия всегда почти неправдоподобна.

— Представь себе, они заходили ко мне неделю назад.

— Они любят делать сюрпризы. Мама говорила тебе о новом доме Кристин?

— Ну, а сама-то ты как думаешь? Разве эта старая стерва удержится, чтобы не сунуть меня в это носом? Сразу сообщила. Ты же знаешь мать не хуже меня, Дарлин. Она не меняется.

— Я не хочу ехать к ним ни на День Благодарения, ни на Рождество. А ты?

— Может, заеду. Хочу показать им свою новую подругу, Зору. Пусть видят, что и у меня может быть порядочная женщина. Ты же знаешь, матери никогда не нравились женщины, которых я приводил, даже Пэм. Но Зора ей должна понравиться.

— Ты думаешь, мама делает для кого-нибудь исключение? Да ей плевать. Папа, это еще куда ни шло, а мама…

— Папа меня не интересует. Он как был полудурком, так и остался. А вот ей мне хотелось бы доказать, что я не хуже других.

Дарлин только головой покачала.

— Только зря время потратишь.

— Но мне хочется ей это доказать.

— А кто такая Зора? Что за странное имя? Она, конечно, милашка? Все твои девицы очень милы, Фрэнклин, и фигура у нее наверняка прекрасная. А что она делает, кроме того, что резвится с тобой в постели? Это ведь для тебя всегда было самое главное, или ты повзрослел?

— Да перестань, Дарлин. Она не просто милашка. Она умница. А что касается постели, — засмеялся я, — так это не твое дело. Вообще-то, хоть ты вряд ли поверишь, но она певица, и мы теперь живем вместе.

— Надеюсь, не в твоей норе? Или, может, ты переехал?

— Не переехал. Я живу у нее, это рядом, через улицу. В отличном каменном доме, который я же и ремонтировал. Скоро мы снимем квартиру побольше, потому что в одной комнате она занимается музыкой, а у меня нет места для моих столярных работ. — Я закурил и бросил кубики льда в стакан. — Понимаешь, Дарлин, она не обычная певица. Она пишет музыку и знает нотную грамоту. Она училась в университете в Огайо, а сейчас преподает музыку в младших классах.

— Не ври, Фрэнклин! Как это ты умудрился закадрить такую женщину? И что ты можешь ей дать, кроме тех двадцати сантиметров, которыми ты всегда хвастал?

— Любовь, — сказал я и сам этому удивился.

Послушать Дарлин, так, кроме члена, мне и предложить женщине нечего. Мне даже стало досадно, ведь я понимал, что отчасти это правда, особенно сегодня. Но вместе с тем я был уверен: у меня есть что-то поважнее этого. Черт побери! В конце концов, котелок у меня варит, нам с Зорой хорошо вместе, мы говорим обо всем на свете. Смеемся, даже когда занимаемся любовью. Мы делимся друг с другом всем, что думаем и чувствуем. Неужели это ничего не значит? Но Дарлин все равно ничего не поймет, хоть тверди ей это до самого утра. Такое ей просто неведомо.

— Ну а ты как? — спросил я. — У тебя кто-нибудь есть? — Я предвидел ее ответ, но мне хотелось перевести разговор.

— Ну, мужики — это последнее, что мне сейчас нужно.

— Это и видно.

— Ты голоден, Фрэнклин?

— Только если есть что-нибудь готовое. Если мне память не изменяет, Джулией Чайлд ты никогда не была, так что не напрягайся ради меня.

— А твоя Зора умеет готовить?

— О, она настоящая гурманка. Всю эту консервированную дрянь на дух не переносит. И кстати, не ест сахар, не пьет всю эту бурду и спиртное.

У Дарлин округлились глаза.

— Такой еды, как она готовит, я отродясь не ел. Даже названий не слышал. Клянусь, Дарлин, это — судьба. Я не вру.

— Хотела бы я знать, что она-то нашла в тебе? Да, там у меня что-то с лампочками. Посмотри, пожалуйста, пока не набрался, а я позвоню в китайский ресторанчик и закажу еду.

— С чего ты взяла, что я пьян? Ну, малость поддал, — соврал я, хотя набрался уже порядком. Но работать еще мог, со светом, во всяком случае, разобрался.

Когда мы поели, я заскучал. Мне надоело говорить с Дарлин; она напоминала мне мать. Слова доброго не скажет ни о ком и ни о чем, может ночь напролет канючить и ныть. Да лучше провалиться, чем выслушивать всю эту хреновину. У меня и так дерьма под завязку. Я даже не сказал ей, что меня выкинули с работы; не для того же я, черт побери, приехал, чтобы ей плакаться. Просто хотел немножко расслабиться, но, похоже, не получилось. Я выпил две чашки черного кофе, стрельнул у Дарлин двадцать баксов и отправился домой.

Зора, как обычно, висела на телефоне.

— Привет, бэби, — шепнул я и поцеловал ее в щеку.

Она кивнула.

— Ты едешь в Нью-Йорк? Когда? — спрашивала она кого-то.

— Прекрасно! Да, конечно, можешь остановиться здесь. Заодно познакомишься кое с кем. Да, мужчина. Зовут его Фрэнклин. Да. О'кэй. Звони. Надеюсь увидеть тебя через пару недель. Дай мне знать, что ты решила. До скорого!

Повесив трубку, Зора повернулась ко мне. Я изо всех сил старался казаться трезвым, хотя кофе совсем не помог.

— Кто это? — спросил я.

— Моя подруга по колледжу. Хочет перебраться в Нью-Йорк — ей предлагают работу в каком-то рекламном агентстве. Я пригласила ее провести пару дней у нас: у нее никого здесь нет. С тобой все в порядке, Фрэнклин?

— Все о'кэй, — ответил я, не зная, что ей сказать.

— Как прошел день? — спросила Зора.

— Так себе. Заехал после работы к сестре, — соврал я — правду мне говорить не хотелось; чего доброго, начнет меня жалеть. А уж это для меня хуже всего.

— К которой сестре?

— К Дарлин. К Кристин я не поеду ни за какие деньги.

— Фрэнклин, разве можно так относиться к родной сестре?

— Да ты же ее не знаешь!

— Что это мы разнервничались? Что-нибудь случилось?

— Да нет, прости, бэби. Денек выдался крутой. Белые меня сегодня заездили. А тут еще Дарлин со своей депрессией. Она торчит дома одна как перст и не может ничего изменить, даже и не пытается ничего делать. Вылетела с очередной работы, говорит, что нет сил искать новую, и, похоже, год не видела живого мужика. Словом, черт знает что.

— Фрэнклин, каким ты иногда бываешь жестоким. Она же в конце концов — твоя сестра, разве так можно?

— Ты права, конечно, но с ней очень трудно. Честное слово, я бы хотел ей помочь, но не знаю, как.

— А можно мне с ней познакомиться?

— Познакомишься. Может, в День Благодарения. Старики к себе приглашают. Дарлин клянется, что не придет, но она болтает так каждый год, а потом является первая.

— Итак, я наконец увижу весь клан?

— Похоже на то. Только особенно не радуйся. Может, еще и пожалеешь об этом.