Кристин Хармел - Как переспать с кинозвездой

Я и не ожидала, что Браннон будет смотреть на меня, как на Джулию Роберте, Кэти Холмс или других красавиц, с которыми ему приходилось работать. Куда мне до них: ни грации, ни обаяния, ни должной самоуверенности. Клэр Райли – сто шестьдесят сантиметров серости и посредственности.

ИГРА НА ДЕНЬГИ

По иронии судьбы, подготовив к печати мой очерк о Коуле Бранноне, Сидра получила дополнительные очки в борьбе с Мейт за пост исполнительного директора. Утешало лишь то, что, боясь скомпрометировать себя и свои редакторские способности, она не посмеет безнадежно исковеркать статью. Нетрудно представить, какие страсти обуревают ее душу: очень хочется подложить мне свинью, а нельзя – подумают, что редактура испортила блестящий материал. Ее правку, которой, к счастью, оказалось совсем немного, я просмотрела к восьми вечера, а к девяти подписала статью. Это означало: утвержденный мной очерк о Коуле мог теперь появиться на страницах августовского номера. Слава богу, хоть что-то получилось нормально!

После почти бессонной ночи у Уэнди (отключилась в половине четвертого только для того, чтобы двумя часами позже проснуться в холодном поту: приснился кошмар с Томом и Эстеллой) я сходила домой переодеться и в семь утра, полная недобрых предчувствий, уже сидела в редакции. Не было ни малейших сомнений в том, что к полудню я окажусь на улице, прижимая к груди картонную коробку с личными вещами.

– С добрым утром, Клэр! – прокричала из своего кабинета Мейт, когда я робко опустилась на краешек стула.

– С добрым утром! – вяло помахала рукой я и, отвечая на улыбку, поняла, что наслаждаться ее уважением мне осталось всего несколько часов.

Мейт Таверас сумела подняться по карьерной лестнице «Стиля», потому что была хорошим автором, редактором и в любой ситуации могла сохранять профессионализм. До сегодняшнего дня я соответствовала ее высоким требованиям, но заведующая редакцией перестанет меня уважать в тот самый момент, как услышит новость Сидры.

Включив компьютер, я молча ждала, пока он загрузится. Будто из самого сердца вырвался тяжелый вздох, который совершенно некстати услышала Мейт.

– Ты в порядке? – с тревогой спросила она, выглядывая из кабинета.

– Да, конечно, – соврала я, растягивая губы в улыбке. – Извините, что побеспокоила.

– Что ты, какое беспокойство! – покачала головой она и снова улыбнулась. – У тебя измученный вид. Не получилось отдохнуть?

– Да, вроде того.

К девяти начали подтягиваться другие коллеги. Уэнди не было, что меня нисколько не удивляло. Та крепко спала – даже храпела! – когда я, стараясь не шуметь, захлопнула дверь ее квартиры. Обычно моя подруга ставит будильник на восемь, но потом целую вечность собирается. На такое лицо макияж наложить непросто, да и сумасбродно-оригинальный наряд за пять минут не придумаешь.

Не менее тридцати минут она кружится перед зеркалом, перебирая несколько возможных вариантов, чтобы выбрать самый немыслимый, по чистому недоразумению идеально ей подходящий. В редакции моя подруга появляется в половине десятого, то есть задолго до того, как заметят ее отсутствие.

На моем столе было полно материалов к сентябрьскому номеру, которые нужно просмотреть, вот только заставить себя никак не получалось. Да и зачем, если до увольнения остались считанные часы?

В тот самый момент в кабинете Мейт зазвонил телефон. Разговор оказался недолгим, и заведующая редакцией повернулась ко мне.

– Это Маргарет, – со странным выражением лица объявила она.

Мое сердце перестало биться. Наш главный редактор никогда не звонила так рано.

– Утренняя планерка отменяется. Она сказала, что на месте будет не раньше одиннадцати.

– А почему, не уточнила? – осторожно спросила я.

– Нет, – покачала головой Мейт. Набрав в легкие побольше воздуха, я решила вести себя как ни в чем не бывало. Надеюсь, у меня не слишком виноватый вид? Сидра наверняка проболталась, а начальница уже все знает и сейчас консультируется с адвокатами «Стиля» на предмет того, под каким предлогом проще и быстрее от меня избавиться.

Зазвонил телефон, и на аппарате зажглась кнопка внутренней связи.

– Клэр, ты у себя? – зазвучал в моем импровизированном кабинете гнусавый голос Касси Дженкинс, секретарши начальницы.

– Да, Касси, – склонившись к встроенному микрофону, ответила я.

– Маргарет ждет тебя ровно в одиннадцать. На секунду я потеряла дар речи. Все! Меня уволят менее чем через два часа. Это будет первое, что сделает шеф, едва переступив порог редакции: вышвырнет вместе с утренними газетами, которые уже прочитала.

– Клэр? Ты меня слышишь? Боже, я ведь так и не ответила Касси.

– Да, да, слышу, – пролепетала я. – Все поняла, к одиннадцати буду.

– Так и передам, – отозвалась Касси и прервала связь.

– Интересно, в чем дело? – спросила Мейт.

– Ммм, не знаю, – протянула я, пряча виноватые глаза.

– Может, тебя ждет повышение? – оптимистично предположила заведующая редакцией. – Сколько раз говорила Маргарет: для «Стиля» ты просто бесценна. Неужели меня наконец услышали?

– Спасибо! – с чувством проговорила я, подняв измученные глаза.

Без четверти одиннадцать у меня больше не осталось терпения. Уэнди пришла час назад, и я успела ей рассказать о предстоящей встрече с главным редактором. Ловя ее сочувственный взгляд, я все сильнее боялась этого разговора.

– Клэр, могу я чем-нибудь помочь? – то и дело спрашивала она, по мере того как стрелка часов ползла к одиннадцати.

– Не волнуйся, – храбрилась я, – все будет хорошо!

За десять минут до назначенного времени я медленно отодвинула стул и со вздохом поднялась.

– Уэнди, я в туалет. Вернусь после разговора с начальницей.

Прощальный взгляд на редакцию: коллеги носятся по отделам с документами в руках, звонят телефоны, жужжат факсовые аппараты, пальцы стучат по клавиатуре.

– Мне пойти с тобой? – тихо предложила подруга.

– Нет, все будет хорошо, – сама себе не веря, повторила я.

Да ничего хорошего! Мне нравилась суета издательского бизнеса, дружеское отношение (большинства) коллег, штиль, царивший в редакции, когда не поджимал дед-лайн. Нравилось в двадцать шесть лет стремительно подниматься по карьерной лестнице и наслаждаться уважением. Через десять минут все это останется в прошлом. Из-за Тома. Зачем только я ему поверила…

– Счастливо, Клэр! – Уэнди зашла за прозрачную перегородку и порывисто меня обняла. – Все будет хорошо!

– Нет, – прижимая ее к груди, прошептала я и с трудом справилась с навернувшимися слезами. – Боюсь, что нет…

Двигаясь по длинному коридору, я чувствовала себя узницей, которую перед казнью в последний раз проводят мимо камер смертников. Готовясь встретиться со своей судьбой, я всматривалась в лица коллег и старалась их запомнить. Увидев меня, кто-то улыбался, кто-то говорил: «Привет!», кто-то провожал странным взглядом – наверное, потому что я, совершенно убитая, плелась в сторону кабинета начальницы.