Ребекка Пейсли - Полночь и магнолии

Принцесса занималась приготовлением завтрака для лорда и леди Шеррингхеймов, которые еще находились в постели и не знали, что новый член королевской семьи готовил им их утренний завтрак. Рула и Ламорка ничего подобного в своей жизни еще не видали!

Принцесса положила жареную ветчину на большое плоское блюдо.

— Что вы обычно готовите для Августы, Ламорка? — спросила Пичи.

Ламорка переглянулась с Рулой.

— Я… Она… Лорд Шеррингхейм требует, чтобы она… Как бы это выразиться… Он очень беспокоится, чтобы она… — сбиваясь, пыталась объяснить Ламорка.

— На завтрак у леди Шеррингхейм, как правило, бывает чашка чаю и немного фруктов, — объяснила Рула, подталкивая Ламорку плечом. — На обед — прозрачный бульон и вода. На полдник — только чай. А вечером леди Шеррингхейм, как правило, ест много фруктов и немножечко мяса.

Пичи ушам своим не поверила!

— А что же ест старина Вэстон? — спросила принцесса у служанок.

Ламорка озабоченно взглянула на Рулу.

— Его светлость… обжора, мэм. Он уминает много еды, четыре раза в день и еще — обильную закуску перед сном.

Пичи вспомнила тонкие неприятные губы Вэсто-на.

— И это все он съедает?! — воскликнула Пичи. — Теперь мне ясно, почему в ней жизнь чуть теплится а его распирает как бочку.

Оценивая данную ситуацию, Пичи решила, что чета Шеррингхеймов нуждается в совете. Да и сам Сенека ведь сказал ей, что она, как настоящая леди, должна давать дворянству советы. Святой Боже! Ей приходится решать столько проблем уже с сегодняшнего утра!

Она сняла свой фартук и подошла к большому разделочному столу, где стояли блюда с едой, которую она только что приготовила.

— Ну, вот и все, готово, — сказала принцесса. Фаршированные яйца, имбирные пряники с изюминками внутри, — все это я приготовила, да еще надо бутылочку того французского ликера, который называется шампанским, и бутерброды с икрой. Это сделает завтрак еще более изысканным. Думаю, что Сенека оценит мои способности. Принеси мне немного французского ликера и икры, пожалуйста, Ламорка.

Ламорка поспешила выполнить приказание.

— Ваше Высочество, — сказала Рула, разглядывая завтрак. — Это просто прекрасный завтрак. Но… Лорд Шеррингхейм… Он предпочитает бифштекс, жаренный картофель и свежеиспеченный хлеб на завтрак. Он не любит фаршированные яйца.

— Да? — спросила Пичи. — Какая жалость! Послушай, Рула, он и так здоров, как медведь, зачем ему такой сытный завтрак? Я ему лучше отдам тарелку фруктов, что подают Августе.

Не слушая замечания служанки, Пичи быстро положила фрукты в две вазы — одну для Вэстона, а другую — для своей белки. К тому времени, как она закончила, Ламорка принесла шампанское и икру. Рула поспешила к двери.

— Я пойду разбужу их. Им надо одеться, перед тем как спуститься вниз, — сказала служанка.

— Не надо. Пусть отдыхают. Я сама снесу им завтрак наверх.

У Рулы задрожали коленки.

— Но, Ваше Высочество… Лорд и леди Шеррингхеймы… Они… Ну… Они… спят вместе… в одной комнате, мэм, — сказала, запинаясь, Рула и покраснела.

— Хорошо, Рула, — ответила Пичи. Поднимая тяжелый поднос и удерживая его высоко над головой. — Я обслужу их в постели. Еда в постели — это большое удовольствие. А мне приятно это сделать. Сенека будет гордиться тем, какая я заботливая. Старик Вэстон и Августа удивятся!

Сенека проснулся от ярких лучей солнечного света, пробивающихся через золотистые бархатные шторы. Он подошел к окну и раздвинул их. Пичи так и не пришла к нему прошлой ночью. Он долго ждал ее, а потом послал служанку узнать, где она. Вернувшись, служанка сказала, что принцесса уже уснула. Но от этого сообщения желание быть с ней не пропало.

Он пошел спать злой и раздраженный. А теперь невеселые мысли вновь вернулись к нему. Настроение стало хуже после того, как Нидия и Кэтти пришли к нему и сказали, что Пичи нигде не нашли. Служанки, как и было положено им, пришли утром в 7 часов в спальню принцессы для того, чтобы помочь ей одеться. Но принцессы уже не было.

Сенека знал, что Пичи встает рано, но сам факт, что ее уже до семи не было у себя в комнатах, настораживал его. Он решил, что Пичи хочет снова позлить его.

— Ваше Высочество?

Он обернулся и увидел Нидию. На ней лица не было.

— Вы нашли ее? — спросил принц.

— Нет, сэр. Н-но… конюх… Он… пришел к Вам, Ваше Высочество.

— Виб? Зачем?

Нидия не любила много болтать по поводу своей госпожи, но опасаясь за жизнь Пичи, она вынуждена была сказать.

— Он… Он сказал, что разговаривал сегодня рано утром с принцессой. Сенека нахмурился.

— Приведи его!

Виб быстро вошел в комнату.

— Ваше Высочество, принцесса… д… дьявол п-п-по-путал принцессу… — произнес он.

— Виб, опомнись и расскажи мне все, что ты знаешь.

Виб закивал головой.

— Принцесса… Она дала ему понюхать уксуса. Я сам мочил тряпку. Я старался объяснить принцессе, как нужно ездить верхом… Но-но это был самый сложный урок из тех, что я давал в жизни. Я не дотронулся до принцессы, бог тому свидетель. Мадам взобралась на камень, а оттуда — на жеребца. Я хотел оседлать жеребца… но она мне не позволила этого сделать! А она не может ездить верхом.

— Не может ездить верхом?! — воскликнул принц.

— Да, сэр. Я забыл ее научить, как останавливать жеребца. Я… я от страха упал в обморок. А сейчас я поторопился известить Вас…

Сенека чуть сдержался, чтобы не тряхнуть хорошенько этого истеричного человека.

— Куда она отправилась? — гневно спросил принц.

— С визитом…к мадам. Она сказала, что Вы, Ваше Высочество, очень обрадуетесь, если узнаете об этом… Да… и еще… Ее Высочество… Мадам взяла Дамаска, сэр.

— Что? — Сенека заломил руки за голову. — Боже! Пичи не могла ездить верхом, и она была на Дамаске, а Дамаск был дьявольски непослушен! Воображение уже рисовало Сенеке всяческие ужасы. А что, если это чудовище сбросило ее? Может быть, она сейчас где-нибудь лежит на земле холодная, истекающая кровью, напуганная. Да вдобавок, болота кишели гадюками. Боже, а густые леса! Там ведь встречаются не только волки, но и бродяги. А крестьяне? Пичи ведь никогда раньше не отходила далеко от дворца. И что будет, если те работники не признают в ней свою принцессу: ее ослепительная красота соблазнит их, и они воспользуются тем, что она одна.

Мысль о том, что его невеста попадет в руки насильников, заставила его совсем потерять голову. Пичи. Его сердце дрогнуло. Золотисто-рыжие волосы. Светло-зеленые глаза. Кожа цвета магнолии и алые губы — его красавица!

В ушах стояли ее слова: «Я буду твоим другом, Сенека».

Сенека в волнении вышел из своего кабинета. В конце коридора от встретил Тиблока.