Пэнси Вейн - Неслучайная встреча

Только почему-то хотелось плакать…

— А вот и наши мужчины! — воскликнула Люси.

Из дома вышли и направлялись к ним Сэм Лайтоллер и Сесил. Сэм всегда казался Эдит классическим представителем своей профессии дипломата — высокий, подтянутый, поджарый, с красивым породистым лицом и правильными чертами, элегантно седеющими волосами, крупными аристократическими руками. Ему очень подошел бы монокль, жаль, что сейчас их не носят. Его улыбка была похожа на улыбку Сесила — обаятельная и подкупающая. Правда из-за ухудшившегося здоровья Сэм Лайтоллер вынужден был оставить работу в Форин-офисе, но по-прежнему был в курсе всех подробностей национальной политики и активно сотрудничал с толстыми журналами.

Эдит подумала, что ее отец скорее напоминает детского врача — в очках, с добрым, домашним, понимающим лицом. Но тем не менее именно он должен был в ближайшее время занять пост заместителя министра иностранных дел. Поговаривали, что перед ним открыт путь и на самый верх…

Сесил и его отец приблизились к Эдит и Люси. Сэм приветливо поздоровался с Эдит, и сегодня он не просто пожал ей руку, как делал обычно, а поцеловал в щеку. Лицо Сесила сияло. Отец, конечно, сообщил ему, что больше волноваться не о чем.

— Очень рад тебя видеть, Эдит, — произнес Сэм, ласково и признательно глядя ей в глаза. — Не буду говорить «чувствуй себя как дома», я уверен, что ты давно считаешь Кеп-хаус своим вторым домом. Сейчас, пока не подъехали остальные гости, давайте посидим немного в узком семейном кругу.

Сесил придвинул свое кресло ближе к креслу Эдит и поцеловал ее лежавшую на подлокотнике руку. Родители Сесила глядели на них с довольными улыбками.

— Мы пригласили сегодня Хоупов и Винтеров.., и еще Джерри Ройлота, — многозначительно сказала Люси.

Эдит вскинула голову: Хоуп и Винтер — начальники Сесила, с которыми Лайтоллеры давно находились в приятельских отношениях, но к чему тут сейчас Джерри Ройлот — человек, который толкнул Сесила на его опрометчивый поступок?

— С Джерри мы уже беседовали, он, оказывается, не ожидал, что дело примет такой серьезный оборот. Он полагал, что сами данные рассекречены, ему лишь требовалось уточнить кое-какие цифры. Но я еще скажу ему пару слов, когда мы останемся наедине. — Сэм Лайтоллер сурово нахмурил брови, а его жена поддакнула:

— Поразительная безответственность — подбить мальчика на такое дело. — И прошептала на ухо Эдит:

— Сэм не знает про деньги, пусть это останется нашей тайной.

Отец Сесила не знает, что Сесил взял с друга семьи Ройлота деньги за то, что показал ему секретные документы. Да, Люси права, об этом лучше помалкивать.

— Ну.., поговорим лучше о другом, — сказала Люси. — Твои родители прилетают на следующей неделе, Эдит? Теперь твоей маме предстоит столько хлопот в связи с новой должностью мужа. И пора вам перебираться из Лондона на природу. В конце концов, твоему отцу по статусу положено иметь собственный дом. У нас неподалеку выставлен на продажу шикарный и не такой уж дорогой особняк…

Вечером Сесил и Эдит вернулись в Лондон.

Сесил остановил машину возле ее дома. Эдит выбралась на тротуар с несказанным облегчением, так она устала за сегодняшний день улыбаться, кивать и соглашаться с Сесилом и его родителями, поддерживать светский разговор с гостями, принимать поздравления по поводу назначения отца, краснеть в ответ на намеки насчет предстоящей супружеской жизни. Даже презирать себя у нее не было сил…

— До свидания, — кивнула она Сесилу. Надо было еще что-то добавить, и она замешкалась, подыскивая подходящие слова.

— Можно подумать, тебя нисколько не обрадовало благополучное разрешение моих проблем, — недовольно произнес Сесил. — Что-то я не видел восторга на твоем лице.

— Я и правда за тебя рада, как ты можешь сомневаться? — сказала она с упреком.

Сесил шагнул к ней и, обняв за плечи, низко наклонился. Эдит невольно отстранилась.

— Извини, но у меня что-то разболелась голова. Хочется побыстрее лечь, — сказала она, сознавая, что выглядит в его глазах ледышкой.

Но почему-то сейчас ее это не особенно беспокоило.

— Прими аспирин, — посоветовал он, послушно отстраняясь. Он смотрел на нее с мягким упреком, но Эдит не почувствовала ни малейших угрызений совести.

— Думаю, завтра все пройдет. — Секунду помедлив, она не разжимая губ поцеловала его в щеку.

Он попытался поймать ее за руку.

— Но завтра мы увидимся?

— Завтра не получится, — твердо сказала Эдит и прямо посмотрела ему в глаза. — Завтра должен быть готов мой портрет. Я заберу его у…

Мэтью. Не волнуйся, — быстро сказала она, увидев, как сдвинулись к переносице его капризные брови. — Этот визит не затянется. Ты, конечно же, был тогда прав, Сесил. Я очень поспешила с выводами.

Она высвободила руку и вбежала в подъезд, радуясь, что наконец-то осталась одна.

Следовало позвонить Мэтью и уточнить, в котором часу ей лучше зайти завтра. Но она решила, что сделает это утром.

Только в постели, уже засыпая, Эдит вдруг ощутила страх оттого, что совершает что-то непоправимое и ужасное. И тут же в испуге открыла глаза. Было темно, в окно светил фонарь, и привычная обстановка немного ее успокоила. Не надо ни о чем думать. Не надо. Пусть "все будет как будет, как предопределено судьбой. Она стала думать о том, что скоро увидит родителей, и с мыслями об этом окончательно заснула.

Утром Мэтью позвонил ей сам. Она не успела придумать, какой принять тон в разговоре с ним, как он уже произнес спокойно и деловито:

— Если ты сумеешь зайти сегодня на час, то я закончу его наконец. В общем-то портрет и так уже почти готов, остались лишь последние штрихи.

— Часа в три мне было бы удобно, — быстро сказала она.

— Я заеду за тобой.

— Нет, не надо, я приеду сама, — ответила Эдит. Незачем продлевать время общения. Она зайдет, он нанесет на портрет свои последние штрихи, и все. Может быть, она выпьет у него чашку кофе. Но, пожалуй, лучше обойтись без этого.

Не успела она попрощаться и положить трубку, как тут же позвонил Сесил:

— Привет, дорогая, чем занимаешься? Как твоя голова? — спросил он проникновенным голосом.

— Уже гораздо лучше, спасибо.

— Слушай, — начал он, переходя на требовательный тон. — Когда ты разделаешься с портретом, давай все же встретимся. Неужели я тебя не увижу целый день? Ты что же, собираешься ужинать в одиночестве?

— Нет, Сесил, — твердо сказала она. — У меня накопились домашние дела. И квартиру нужно убрать к приезду родителей. Увидимся в понедельник, хорошо?

Сесил что-то недовольно проворчал, но настаивать не стал. Раньше она никогда не смогла бы говорить с ним так спокойно и решительно.