Кэролайн Нэп - Путеводитель по жизни Элис К.

Элис К. испытала большое физическое удовольствие, а так как ей редко приходилось радоваться таким моментам, она просто потеряла голову.

Через полчаса мистер Опасный лежал на кровати с закрытыми глазами. Он уже не прикасался к Элис К.; он просто отодвинулся от нее и перевернулся на спину. Теперь Элис К. чувствовала себя рядом с ним уязвимой и незащищенной, она не знала, что сказать или сделать. Ей казалось, что она лишилась своего тела, и ее снова мучили угрызения совести.

Время шло.

Через двадцать минут Элис К. протянула руку и мягко прикоснулась к груди мистера Опасного.

— Джек! Ты спишь? — спросила она.

Он пошевелился и что-то пробормотал.

— Джек!

Снова бормотание.

— Уже поздно. Хочешь остаться, Джек? Мистер Опасный открыл глаза, посмотрел на Элис К. мутным взглядом и сел.

— А? — переспросил он. — Черт! Который час?

— Полвторого ночи.

Мистер Опасный встал. Надевая джинсы и натягивая футболку, он взглянул на Элис К. и объяснил:

— Слушай, извини. Понимаешь, у меня завтра много дел. В следующий раз останусь. Обед был шикарный.

Затем он наклонился, поцеловал ее в лоб и ушел.

Наступил следующий день.

— Ну? НУ? Ты расскажешь, как это было? Элис К. сидит в баре с Рут Е., и та ведет себя просто беспощадно. Она хочет знать, что произошло. Каким был мистер Опасный? Сделала ли Элис К...? В общем, как все прошло?

Элис К. не может подобрать слова. Она уже сообщила самое главное: они переспали, и он ушел. Просто исчез. И весь день от него не было известий. Даже ни одного сообщения на автоответчике.

Для Элис К. наступила настоящая агония, потому что сексуальная часть вечера произвела на нее огромное впечатление. Дело в том, что она считала себя единственной женщиной в Америке, у которой нет вибратора и которая не способна испытывать множественный оргазм, поэтому удовольствие от первого сексуального контакта и физическое раскрепощение оказались для нее полным сюрпризом. Она понимала, что если бы секс был неудачным и мистер Опасный просто проник в нее и вышел, то ее эмоции были бы гораздо проще: она бы почувствовала себя униженной, потом озлобленной, но пережила бы это, зачислив его в гадкие эгоисты и наглые крысы.

Но мистер Опасный оказался не таким, и Элис К. попыталась рассказать Рут Е. об этом, но только покраснела, улыбнулась, и слова застряли у нее в горле.

— Думаю, все прошло неплохо, — сказала она.

— Ты думаешь? — переспросила Рут Е. — Что значит «думаю»?

Тогда Элис К. пустилась в пространное и несколько сбивчивое описание того, как она не находила себе места, когда проснулась на следующее утро, как все казалось ей сном, и что она странно себя чувствовала, когда занималась сексом с мужчиной, с которым у нее не было нормальных отношений и эмоциональных связей, и как она не знала, что делать...

— Элис К.! Что с тобой такое? — Рут Е. уже теряла терпение. — Разве нельзя переспать с парнем и ничего не анализировать? Я хочу сказать, зачем ты делаешь из мухи слона?

Элис К. было ужасно трудно найти что ответить. Она мечтала сказать: «Ты права, Рут Е., я современная женщина. Я знаю, что почем. Он трахнул меня, а я трахнула его, и я чувствую себя так же классно и свободно, как любой парень». Но другая ее часть ни на секунду не верила в это. Или, вернее, не могла это принять. Какой бы современной и раскрепощенной ни была Элис К. на интеллектуальном уровне, другая ее часть никак не могла отделить секс от эмоций и признать, что можно действовать, руководствуясь только желанием, без любви и нежности.

Но что беспокоило Элис К. больше всего — и она не могла обсуждать это даже с Рут Е. — это та боль, которая росла у нее внутри; она была уверена в том, что исчезновение мистера Опасного было прямым следствием ее собственной несостоятельности как личности и как любовницы. «Если бы я была очень хороша в постели, — втайне думала она, — он бы остался. Если бы я была дикой, а не такой закомплексованной и неинтересной, он бы в меня влюбился».

Элис К. понимала, что такие рассуждения нерациональны, ведь было очевидно, что мистер Опасный из тех мужчин, которые не бывают эмоционально близки с женщинами и сохраняют дистанцию вне зависимости от их личных качеств. Но все равно она чувствовала, что уязвлена, а ее самооценка становилась тем ниже, чем больше проходило времени без его звонков. С каждым часом он казался все более значительным, а жизнь Элис К. — все более ординарной.

Как будто прочтя мысли Элис К., Рут Е. сделала глоток вина и спросила:

— А какое место отведено Эллиоту М.?

«О боже, — подумала Элис К. — Еще один страшный вопрос».

— Не знаю, Рут Е., — сказала она. — Даже не представляю. Сегодня он возвращается домой.

Прошло четыре дня.

Эллиот М. видел, что что-то происходит. Было бы странно, если бы он не догадывался. В первые несколько дней после его возвращения Элис К. так мучилась из-за своей вины, что погрузилась в их отношения с жаром, какого не наблюдалось со времени первых встреч: она готовила ему обеды, звонила в неподходящее время, чтобы просто поздороваться, выказывала больше привязанности, чем обычно. Но когда Элис К. перестала себя винить, она стала еще больше страдать в его присутствии — ее все раздражало, и она ощущала клаустрофобию, — а Эллиот М., конечно, это чувствовал.

Например, на третий вечер после приезда Эллиот М. пришел к Элис К. пообедать и посмотреть телевизор, и в его присутствии она сразу ощутила раздражение. После обеда они расположились на диване, и он ее обнял, а она захотела избежать его прикосновений и, улучив удобный момент, ускользнула на кухню. Вернувшись, села от него подальше. Подождав немного, Эллиот М. выключил телевизор и спросил:

— Элис К., в чем дело?

— Ни в чем, — беспечно ответила она. — А почему ты спрашиваешь?

— Не знаю, но последние дни ты выглядишь озабоченной. То ты здесь, а то в миллионе миль отсюда.

Элис К. пробормотала, что у нее менструация, и Эллиот М. не стал расспрашивать. А позже, вместо того чтобы предложить провести ночь вместе, он встал и сказал:

— Думаю, мне сегодня лучше побыть одному. Потом он ее поцеловал (это был странный поцелуй), а затем сурово посмотрел и ушел.

В ту ночь Элис К. чувствовала себя в своей постели немного одиноко. Она сама была виновата (мало ценит Эллиота М.) и обеспокоена, потому что их отношениям впервые угрожала опасность.

На следующий день она попыталась рассказать об этом доктору И.

Доктор И. задал ей только один вопрос:

— Похоже, вы тратите много сил на отношения с мужчиной, который, видимо, не желает быть с вами. Почему, по-вашему, это происходит?