Мария Баррет - Миражи

Франческа зажмурилась, повернулась в девочке и протерла глаза руками.

– Да, Софи, прости, я задумалась. Что ты сказала? – Она взглянула на часы. – Боже милосердный! Уже обедать пора! – Она совсем потеряла счет времени. – Сколько же я тут простояла!

– Вот я и говорю. – Софи взяла Франческу за руку. – Я прямо помираю с голоду, – заявила она и добавила: – Угадай, что скажу!

Франческа пожала плечами.

– А Милли стошнило!

Спустившись в кухню за кувшином воды, Франческа застала там миссис Маккензи. Она бесшумно двигалась, шаркая по каменному полу мягкими туфлями. На ней был цветастый халат. Волосы безжалостно скручены в тугой узел на макушке. Губы плотно сжаты.

– Када будити кушить, мисюсь?

Франческа повернулась, оторвав глаза от крана. Она не сразу поняла, о чем ее спросили. Миссис Маккензи помахала в воздухе ножом, которым нарезала бутерброды.

– Ах, да, пожалуйста, и Софи надо покормить.

Франческа закрыла кран и осмотрелась в поисках подходящей тряпки.

– А Милли, наверно, не будет обедать, ее опять стошнило.

– Миня ни дивлят. И доктора ни надоть, сразу видать, совсем плахой рибенок.

– Да.

Франческа нашла тряпку и направилась к двери. Она ни слова не поняла из того, что сказала миссис Маккензи.

– Леди Маргарет оставила листок. Грит, оставить тебе кушить на вечер, так, что ль?

Франческа остановилась на пороге. Она не знала, как ей ответить, чтобы не попасть впросак: покачать головой или кивнуть в знак согласия? Решила кивнуть.

– Что ж мене самой сгатовить, иль ты чего по-своему настряпашь?

Франческа опять кивнула. Беда с этой миссис Маккензи. И что у нее за язык такой – ни слова не понять.

– Знать, сама сгатовишь?

– Да.

– Харшо.

Миссис Маккензи принялась опять строгать мясо, а Франческа вздохнула с облегчением. Она была готова сквозь землю провалиться от смущения, оставаясь наедине с миссис Маккензи. Слава Богу, та была женщиной не слишком разговорчивой.

Франческа убрала комнату и накормила девочек. Миссис Маккензи уселась в кухне отдохнуть в кресле, а Франческа осталась в детской. Софи маялась – она слишком долго просидела взаперти, и ей хотелось побегать. Франческа решила вывести ее погулять. Погода была хорошая, им обеим не мешало глотнуть свежего воздуха.

– Милли, побудешь одна, пока мы немножко погуляем?

– Ладно уж. – Милли скисла. Ей очень хотелось сказать: «Останьтесь дома, мне скучно», но мать приучила ее не капризничать. – Я тогда посплю, – сказала Милли, стараясь улыбнуться. Такой замечательной няни, как Франческа, у них никогда еще не было. С Франческой было гораздо веселее, чем с мамой.

– Вот и хорошо. Если тебе что-нибудь понадобится – внизу миссис Маккензи. Она зайдет тебя проведать. Сейчас я принесу тебе попить, и мы пойдем. Мы не надолго – ты и проснуться не успеешь!

Милли улыбнулась уже веселее. Только бы опять не затошнило, а так ничего, можно немножко и одной побыть.

Франческа сходила вниз за водой и поставила стакан на тумбочку рядом с кроваткой. Наклонилась над девочкой, поцеловала в лобик и, подойдя к окну, задернула занавеску.

– Ну, пока, Милли, – шепнула она и, взяв за руку Софи, тихонько вывела девочку из комнаты.

Они спустились по лестнице в холл, там Франческа отыскала пальтишко Софи, одела ее, завязала шарф и надела свой жакет. Потом, торопясь не упустить солнышко до заката, они вышли за дверь и побежали в поле навстречу холмам. Теплые лучи ласкали их лица, мягкий ветерок развевал волосы.

Они бродили, взявшись за руки, и Франческа с удивлением замечала, как легко ей двигаться. Они полюбовались овечками, потом лазили по холмам – так здорово было смотреть сверху, откуда было видно далеко-далеко. Они пели, Франческа читала девочке стихи по-итальянски, а Софи считала от одного до десяти, и снова от одного до десяти цветы ярко-лилового татарника, которые встречались им на пути. Они незаметно удалились от дома довольно далеко, переходя от одного стада барашков к другому. Их тут паслось великое множество. Ветер стал крепчать. Он хлестал по щекам и растрепал волосенки Софи, облепив ими ее личико. А она стояла, вытянув руки на уровне плеч и радостным смехом встречала порывы ветра, которые отбрасывали ее прямо в объятья Франчески.

Они гуляли уже около часа, но даже не заметили, как промчалось время. У Франчески не выходила из головы больная Милли, она начала торопиться домой. Вдруг резко похолодало, облака сгустились и потемнели, совсем закрыв солнце, ветер усилился. Франческа сказала, что надо быстрее возвращаться.

Спуск с холма занял у них больше времени, чем подъем. Может быть, это только так казалось. Небо стало совсем свинцовым, низким, воздух – сырым, а ветер делался сильнее с каждой минутой. Теперь он уже не радовал; он дул им навстречу, и идти было трудно.

Франческа заволновалась. Она не привыкла к такой внезапной перемене погоды. Ей стало страшно. Она посмотрела на Софи, которая изо всех силенок старалась казаться храброй, и заметила, как побелели ее стиснутые в кулачки пальцы.

И тут хлынул дождь.

Гигантская молния пронзила небо, на секунду озарив все вокруг мертвенным светом, и через мгновение откуда-то с вершины горы прокатился раскат грома – будто заговорила сама земля, внезапно обретшая страшный, недобрый голос. Франческа содрогнулась. Софи испуганно вскрикнула. Дождь полил как из ведра.

– Софи, сюда! Скорей!

Франческа взяла девочку на руки, крепко прижав к себе. Софи была слишком маленькой и легкой для своих пяти лет. Она обняла Франческу за шею, спрятав личико в ее волосах, прижавшись к ней всем своим крохотным тельцем. Холодные тяжелые струи безжалостно били их по плечам, по спинам. Они мигом промокли до нитки. Снова прогремел гром.

– Не бойся, Софи, – бормотала Франческа. – Держись за меня и ничего не бойся, малышка. – Она чувствовала, как девочка дрожит от страха и холода. – Не бойся, держись! – И она бросилась бежать, а дождь сплошным потоком лился с небес. Лицо и руки Франчески горели от холода.

Патрик Девлин стоял у кухонного окна Лэрбека и смотрел на открывающиеся перед домом просторы, за которыми высились холмы, и дальше, на дикий скалистый пейзаж. Разразившаяся буря делала его устрашающим. Патрик высматривал две затерявшиеся где-то фигурки. Дождь заливал оконное стекло, выл ветер, от окна веяло промозглым холодом. Наконец его взгляд поймал тех, кого он искал.

Они появились из-за деревьев. Высокая худенькая девушка, прижимавшая к груди его племянницу, отчаянно бежала сквозь шквал ливня к дому. Он бросился к дверям, открыл щеколды и, распахнув дверь, кинулся через луг к холмам, размахивая руками и громко крича, чтобы привлечь их внимание. Шум ветра и дождя заглушал его голос.