Лавирль Спенсер - Сила любви

– Что такое?

– У меня есть один знакомый мальчишка. Растет как сорная трава – ни дома, ни настоящей семьи, родители наркоманы, все заработанные деньги спускают на эту отраву. Если вы не против, я бы хотел подарить ему какую-нибудь кепку Грега. Мальчишка уважает полицейских. Он, правда, виду не показывает, но я-то знаю. Кепка будет для него стоящим подарком.

– Конечно. Выбирай любую, какую хочешь. Подари ему две.

Они принялись разбирать кепки, потом занялись бумагами Грега, хранившимися в одном из кухонных шкафов.

Оглядев обстановку гостиной, Кристофер сказал:

– У меня была кое-какая мебель, что-то мы покупали вместе, но я бы хотел оставить здесь все как есть. У меня сохранились счета, и я выплачу вам долю Грега. Конечно, если дети не будут возражать. Захотят они забрать что-нибудь, я не против.

– Давай не будем пока ничего трогать.

– Но вы хотя бы фикус возьмите.

– Да полно тебе, я могу принести себе десяток других. А этот пусть остается здесь, он принадлежит этому дому.

– Хорошо, – сказал он, – я согласен. Если бы вы забрали его, я бы просто-напросто пошел в магазин и купил точно такой же. Спасибо.

Они выключили радио, выгрузили последние коробки и принялись закреплять на крыше пикапа матрас, чтобы его не сдуло в пути. Кристофер надел темные очки. Глаза Ли были укрыты от солнца козырьком кепки.

Кристофер завязал последний узел и спросил:

– Вы сможете вести грузовик со всем этим скарбом?

– Да, я справлюсь.

– Хорошо. Я поеду сзади.

Он проводил ее до дома и помог выгрузить вещи в гараж.

Когда они закончили и отогнали грузовик Джиму Клементсу, оба опять были взмокшими от пота.

– Вы умеете плавать? – спросил Кристофер.

– Конечно.

– Хотите искупаться? Можно поехать к озеру на пляж.

– Боже, как здорово.

Она прошла в дом, переоделась в юбку и широкую блузу и вышла с двумя полотенцами в руке.

– Я готова.

Он сел за руль.

Она взобралась в «эксплорер» и огляделась.

– Ух ты, как мне нравится.

– Мне тоже.

Они проболтали всю дорогу до озера. Говорили о машинах. О ее работе. О том, как она выбрала название «Эбсолутли флорал» для своего магазинчика.

На пляже было полно народу. Сбросив одежду, они побежали к воде. Стремительно проплыв до буйка, они долго оставались на глубине, ныряли, плавали, отдыхали, повиснув на буйке, и опять говорили. О серфинге, который видели по телевизору, о Гавайях, где никогда не были, но мечтали когда-нибудь туда попасть. Вспоминали, где в детстве научились плавать, кто их этому научил. Рядом с Крисом на воду упал волейбольный мяч. Он ловко отбросил его, и вскоре они уже оказались вовлеченными в игру, которую затеяли на воде симпатичные задорные ребята.

Они хохотали, заразившись общим весельем.

И вскоре почувствовали приятную усталость.

Страшно захотелось есть.

Когда «эксплорер» подкатил к ее дому, она сказала:

– У меня в холодильнике остались спагетти, можно их подогреть.

Он ответил:

– Так чего же мы ждем?

И заглушил мотор.

Она выложила спагетти на тарелки и отправила их в печку, а он тем временем приготовил напитки, достал вилки. Без лишних церемоний она вручила ему тарелку и салфетку и села.

– Только никогда не рассказывай моей маме, как я кормлю тебя сегодня.

– А разве что не так?

– Никакой сервировки, гость сам готовил напитки, доставал вилки, я сама села за стол в таком жутком виде… Маму хватил бы кондрашка. Она помешана на чистоте и порядке. Все у нее разложено по полочкам, ничего не должно выходить за рамки приличия. Ее любимая фраза: «Что скажут люди?»

– Так уж и кондрашка? – Он улыбнулся. Лицо его блестело после купания, волосы аккуратно лежали на голове сами по себе. – Вы сказали «кондрашка хватил бы»?

Она на минуту отвлеклась от спагетти и посмотрела в его смеющиеся глаза.

– Что? Я не должна была так говорить?

– Нет, просто я никогда от вас ничего подобного не слышал. Я всегда думал о вас, как о миссис Совершенство. Идеальная мать, идеальная дочь, идеальная… ну, вы понимаете, что я имею в виду.

– Это я-то? – Она изумленно смотрела на него, приоткрыв рот. – Я далеко не идеальная. С чего это ты взял?

– Так я понял из рассказов Грега. В его глазах вы были ангелом.

– Да я постоянно чертыхаюсь. Тебя это не смущает?

– Нисколько. Наоборот, это лишь доказывает, что вы нормальный живой человек, и так мне проще общаться с вами. Так что вы хотели сказать о своей матери?

– О, только то, что она живет в мире жестких условностей. Сервировать правильно стол, посещать только клубы для избранных, всегда появляться в соответствующей случаю одежде, писать благодарственные письма. На похоронах, по ее убеждению, должен звучать Григ, но никак не Винс Джилл.

– Я был свидетелем ее недовольства по этому поводу.

– Да? И что же она?

Глаза его зажглись озорным блеском.

– Если я не ошибаюсь, она сказала: «Что подумают люди?»

Ли усмехнулась, и они вновь занялись своими спагетти.

– А какая у тебя мать? – спросила она. – Расскажи мне.

Он перестал жевать, отложил вилку и сделал глоток воды, прежде чем ответить:

– Она совсем не похожа на вашу, поверьте.

– Так ты мне не расскажешь?

Он помолчал некоторое время, потом, взглянув ей в глаза, признался:

– Она алкоголичка. Так же как и мой отец.

– Они всегда были такими?

– Всегда. Она работала кухаркой в закусочной для шоферов, он же не работал вообще, насколько я помню. Говорил, что когда-то сильно ушиб себе спину и с тех пор работать не может. Возвращаясь из школы, я почти каждый день заставал их в одном и том же кабаке. Я называл его «дырой». Там они заливали себе глотки. Моя мать не то что неправильно накрывала на стол, она вообще не знала, что это такое. Стряпней в доме занимался я. И уверяю вас, за всю свою жизнь она не написала ни одного благодарственного письма. Хотя я ума не приложу, кого бы она могла благодарить и за что. Друзей у нее не было, разве что те алкоголики, что ошивались в том же баре. Так что не будьте слишком придирчивы к своей матери. Поверьте, бывают и похуже.

Он сказал это по-дружески, и она признала его правоту.

– А есть у тебя братья или сестры?

– Сестра.

– Старшая, младшая?

– Младше на четыре года.

– Где она сейчас?

– Джинни где-то на западе. Она постоянно переезжает с места на место.

– Ты хоть иногда видишься с ней?

– Редко. Она убежала из дому, когда ей было пятнадцать. С тех пор уже успела три раза выйти замуж и развестись. В последний раз, когда я видел ее, она весила фунтов двести пятьдесят и жила на пособие – так же как и наши родители. У нас с Джинни очень мало общего.