Джеки Браун - Всё позволено

Просто Кара заставила его выйти из добровольного заточения. И это сделала она, совершенно посторонняя для него женщина, сама находившаяся в отчаянии. Она заставила его пересмотреть свою жизнь. Этого не смогли сделать ни брат, который давил на него, ни родители со своими мольбами и уговорами. Но несколько дней, проведенных с Карой, словно открыли Джейку глаза. Он понял, какой ограниченной стала его жизнь, и увидел свои возможности.

Кара еще ни разу ему не позвонила — ни по поводу финансовой помощи, ни по поводу чего-либо еще, и это убивало его. И все-таки Джейк был благодарен судьбе за то, что наткнулся на нее среди завывания метели и снежных заносов.

Здесь он создавал себе место под солнцем. Не только восстанавливал гостиницу, но и строил дом. Джейк даже не мог вспомнить тот момент, когда понял, что хочет открыть здесь гостиницу и быть хозяином в ней. Он лишь хотел жить в этих местах — среди огромных кленов и гор.

В своем воображении он часто рисовал Кару и Кэбота, живущих вместе с ним, хотя все время пытался запретить себе это делать. Он представлял себе семью из трех человек, состав которой увеличивался с годами. Но сейчас это была лишь пустая мечта.

Телефон зазвонил, как только он плюхнулся на кровать, уставший после долгого рабочего дня. Это была Бонни.

— Я только что подумала о тебе и решила позвонить, — начала его невестка.

— Дома все в порядке?

— О, все прекрасно! Замечательно на самом деле. На прошлой неделе у Джилл выпал еще один зуб, а Райли в понедельник пойдет в детский сад в последний раз. В школе сказали, что он достаточно подготовлен, чтобы начать учебу осенью. Когда они попросили Райли посчитать до десяти, мой маленький артист сделал это на испанском языке, — горделиво закончила она.

— Он классный парень. Похож на тебя.

— Спасибо твоему брату, он тоже в этом поучаствовал. — На другом конце линии раздался ее смех. Вволю насмеявшись, она тихо добавила: — Мы получили сегодня открытку от Кары. Они с Джилл переписываются.

— Да? — Джейк не смог скрыть волнения в голосе.

Бонни безошибочно уловила его:

— В своем письме она спросила о тебе. Интересуется, не вернешься ли ты назад в Буффало?

— Я занимаюсь гостиницей. Видела бы ты сейчас ее! Стены покрашены в каждой комнате, новый ковер постелен на лестнице, деревянные панели восстановлены.

— А как насчет перил?

— Они как новенькие! По ним снова можно кататься.

— Это все, что ты сделал? — поддразнила его Бонни.

— Нет. Я вырезал из дерева каминные полки для всех каминов и закончил мастерить последнее кресло для веранды. Теперь там будет восемь кресел.

Бонни присвистнула:

— Да, похоже, ты действительно был очень занят. — Затем, уже более серьезно, она спросила: — Тебе нравится там, Джейк?

— Да.

— Значит, ты планируешь открыть гостиницу… принимать гостей и все такое? — спросила Бонни.

— Да, именно так, — медленно произнес он.

— И все это будешь делать один?

— Я найму работников.

— Я не это имела в виду.

— Она замужем, Бонни. Мне нелегко позвонить ей и пригласить на свидание.

— Но ты сделаешь это, если захочешь?

Джейк молчал. Дело было в том, что, если бы он захотел, он смог бы сделать гораздо больше, чем это.

— Знаешь, она любит тебя.

— Она написала об этом в своем письме? — спросил он.

— Нет. Я сама догадалась об этом, когда видела вас вдвоем в гостинице.

— Кара замужем, — повторил он, напоминая об этом не только Бонни, но и себе. — Именно она должна решить, устраивает ли ее эта ситуация. И она может многое потерять.

— Опекунство над своим сыном?

— Да. Решать должна именно она. Кара знает, что я поддержу любое ее решение.

— И это все? Ты сам ничего не собираешься делать? — настаивала Бонни.

— Я делаю.

— Возишься со своей гостиницей, в то время как Кара мучается в Берлингтоне?

Тогда до него дошло, что хотела сказать его невестка.

— У меня должно быть хоть что-то, что я мог бы ей предложить. Не только гостиница, но и свое честное имя.

— В Буффало есть много людей, которые готовы поддержать тебя. Когда ты приедешь?

«Настало время», — подумал Джейк. Он был готов. Готов был приехать обратно в Буффало и прямо взглянуть в глаза простым людям, сотрудникам полиции, а также призракам, которые преследовали его.

Джейк встретился с представителями городских властей и своим бывшим руководством утром в четверг. Встреча прошла гораздо лучше, чем он ожидал. Это свидетельствовало о многом.

Перед официальным заседанием он повидался с ребятами из своего отделения. Они встретили его радостными возгласами, сопровождаемыми крепкими словечками, и многочисленными предложениями отметить его приезд через несколько часов в их излюбленном местечке. При виде такого энтузиазма и доброжелательности Джейк воспрянул духом.

— Скоро мы снова увидим тебя в форме? — спросил его бывший сослуживец.

Джейк уже направлялся к двери, он остановился и без всякого сожаления сказал:

— Не увидите, ребята. Но заезжайте ко мне, когда будете в Вермонте.

Мэр города, глава внутренних дел и шеф полиции сидели вокруг круглого стола в конференц-зале, когда он вошел туда. Джейк не узнал только одного человека, который был представлен ему как городской прокурор. Если он правильно понял, они все считали, что он совершил некое противоправное действие в отношении города.

— Рад вас снова видеть, Маккейб. — Это сказал шеф полиции Эдвин Дэш, нервно взглянув сначала на Джейка, потом на мэра Чарлза Кершера.

Мэр города, недавно избранный на свой пост, не проявил особой радости при виде Джейка:

— Привет, капитан Маккейб.

— Здравствуйте, господин мэр.

Дэш прочистил горло:

— Вы, наверное, знакомы с Бобом Фельдманом из Айовы?

Боб улыбнулся, когда они обменялись рукопожатиями. Он, возможно, был суровым и порой раздражающе педантичным человеком, но отличался честностью и держался подальше от политики, что подтверждал его предварительный отчет, в котором доказывалась невиновность Джейка.

— Джейк, в городе есть много людей, которые хотят увидеть ваше поражение. Я никогда не был среди них.

— Спасибо, Боб.

Мэр нахмурился, так же как и городской прокурор Фред Хэнс — тучный джентльмен с реденьким зачесом, плохо закрывающим лысину.

После того как все чиновники заняли свои места за круглым столом, первым заговорил прокурор:

— Вам известно о том, что город предложил вам значительную сумму, чтобы вы оставили свою работу в полиции, и сумма эта была и остается неизменной.