Джина Джексон - Пусть не кончается любовь

– В изнеможении от разницы во времени? – Кэтлин посмотрела на Дэйна, как на сумасшедшего. – Но это же какая-то чепуха! Какое изнеможение, когда между Калифорнией и Вайомингом всего два часа полета?

– Вот так.

Кэтлин понадобилась минута на раздумья, после чего она глубокомысленно кивнула:

– Понимаю. Все Барби всегда страдают от изнеможения, даже после двух часов перелета. Я права?

– Абсолютно. – Дэйн хохотнул и взял ее за руку. – Ты не превратишься в Барби, когда повзрослеешь, Кэтлин?

Она негодующе посмотрела на него и потрясла головой:

– Никогда. Я собираюсь стареть изящно и благородно, как старела моя мама. Возможно, если седина мне не пойдет, я буду слегка подкрашивать волосы, но и только.

– Никаких подтяжек лица и откачивания складок на животе?

– Категорически нет. Косметическая хирургия похожа на асфальтовый каток. Как покатится, не остановишь, и соскочить страшно. Моя бывшая свекровь попала в эту ловушку и теперь красуется с тридцатилетним лицом и шестидесятилетней шеей. Я понимаю, когда этим занимается кинозвезда или фотомодель. Это та цена, которую они платят за выбор профессии, ориентированной на внешность. И я понимаю даже, почему это приходится делать миссис Кеннеди.

– И почему же?

– Если ее муж тот, за кого себя выдает, он постоянно окружен красивыми женщинами. Думаю, она считает, что должна с ними состязаться:

Дэйн лишь поднял брови. Кэтлин явно угадала.

– Ты полагаешь, что ее муж и вправду продюсер?

– Он может им быть, но я почему-то сомневаюсь. Слишком много знаменитых имен он поминает и слишком поспешно сообщил всем о своем занятии. Если бы я была крупным продюсером, я хотела бы на отдыхе забыть обо всей этой суете.

Дэйн задумчиво кивнул, соглашаясь с ней.

– Хочешь узнать, говорит ли он правду?

– Вообще-то это не имеет значения. – Она пожала плечами. – Пусть понаслаждается своей маленькой фантазией, если хочет. На мое отношение к нему это никак не повлияет.

– Он тебе не нравится. Я прав? – усмехнулся Дэйн.

– Да, не очень. Но он наш гость, и я буду с ним предельно вежлива. А вот чего мне действительно хочется, так это познакомиться с его женой.

– Почему вдруг?

Кэтлин весело хмыкнула, и Дэйн понял, что она сейчас скажет что-нибудь остроумное.

– Я до сих пор никогда не встречалась со святыми. А чтобы ужиться с мистером Кеннеди, надо быть святой.

Он коснулся ее лица, и Кэтлин задрожала от удовольствия. Его прикосновение вызвало покалывание у нее под кожей, там словно побежали огненные точки. Ей захотелось большего. Он гладил ее плечи, руки, и она, вздохнув, обняла его за шею. Он легко поднял ее и понес сквозь чащу деревьев на тихую полянку, поросшую высокой колышущейся травой и яркими цветами. В центре полянки было расстелено красное бархатное одеяло. Он бережно опустил ее на него. Но красное не подходило к ее волосам, и она поменяла его цвет на сочный темно-синий… цвет полночи. Это и была полночь. Она видела над собой мерцающие звезды. Они сияли в глубокой ночи, как крохотные свечки, и исполняли мелодию любви, наполняя ее сердце счастьем.

Одна за другой звездочки поплыли по небу, оставляя за собой сверкающий след. Они кружились и вспыхивали, играя, как веселые щенки… заставляя месяц смеяться звучным рокочущим смехом. Рокот становился все громче и громче, пока испуганные звездочки не разбежались во все стороны. Они искали убежища по краям небес и, коротко вспыхнув, исчезали во мраке.

И тогда месяц заплакал. Он остался один в бескрайнем небе. Товарищи по играм покинули его, и он грустил и печалился. Жгучие лунные слезы падали светящимися искрами на жадную сухую землю и поглощались ею.

А затем все небо затмило его лицо. Их губы встретились в жарком поцелуе, который зажег в ней бурю страсти… и она сомлела, затрепетала… Он осыпал поцелуями ее тело, пронзая его краткими уколами наслаждения, и она задыхалась от восторга. Он ласкал ее, и она вздыхала и содрогалась, а потом он накрыл ее тело своим. От острого блаженства она закричала, самозабвенно отдаваясь наслаждению, утопая в крутящейся бездне, взмывая к свету, внезапно вспыхнувшему перед ее глазами. И тут месяц произнес…

– Кэтлин! Кэтлин, проснись. У нас проблема. Ты мне нужна.

– Что? – Она села на постели, моргая и пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в темноте. Наконец она различила лицо, грубовато-красивое лицо, которое немедленно узнала. Это был Дэйн. Очень взволнованный. – Что… что случилось, Дэйн? Что ты делаешь в моей комнате?

– Молния попала в конюшню, и мне нужно идти помогать. Я пришел попросить тебя, чтобы ты успокаивала гостей… тех, кто проснется.

Кэтлин сразу очнулась и торопливо сказала:

– Конечно. Дай мне несколько секунд, я что-нибудь накину на себя. А с лошадьми все в порядке?

– Да. Ребята вывели всех. Они сейчас в полной безопасности, но такие грозы их пугают. И пока молния и гром не прекратятся, мы будем заняты по горло.

Она кивнула:

– Иди. Я позабочусь о гостях.

– Тебе понадобится вот это. – Дэйн чиркнул спичкой и зажег керосиновую лампу, поставив ее на прикроватный столик. – Электричество вырубилось. И что-то случилось с резервным генератором. А у меня сейчас нет времени с ним разбираться.

– А как насчет гостей? У них в комнатах есть свечи? – Кэтлин понимала, что это непредвиденный крайний случаи и, не церемонясь, выскочила из-под одеяла и стала натягивать джинсы. Хорошо хоть, что она спала в длинной фланелевой рубашке, сохранившейся еще со времен колледжа.

– В каждой комнате есть спички и керосиновые лампы, но некоторые гости не знают, как с ними управляться. Я задержался и зажег парочку фонарей в коридоре, чтобы никто не свалился с лестницы.

– Ладно. Нет проблем. – Повернувшись спиной к Дэйну, Кэтлин стащила с себя ночную рубашку и выхватила из шкафа свитерок, лежавший сверху. Это оказался небесно-голубой кашемир, расшитый полевыми цветами. Но у нее не было времени думать о том, как она выглядит. – Я готова.

– Обуйся. – Дэйн показал на ее босые ноги. Кэтлин покраснела, проследив за его взглядом. В день, когда подписывались бумаги о разводе, в порыве некоего вызова она покрасила ногти на ногах ярко-розовым лаком. Спенсер ненавидел крашеные ногти на ногах, и, хотя никто не мог их увидеть, сам этот поступок доставил Кэтлин огромное удовлетворение. Особенно по контрасту с изысканной дорогой обстановкой адвокатской конторы, где все происходило.

– Очень мило. Почему-то я не думал, что ты принадлежишь к тому типу женщин, которые красят ногти на ногах.

– Я и не крашу, – буркнула Кэтлин, бросив на него суровый взгляд, запрещавший дальнейшие расспросы. Она собиралась смыть лак, как только вернется домой, но Битей сразу же позвала ее на Ленч, и она совершенно об этом забыла. А теперь ей приходилось ждать, когда он сам сотрется, потому что она забыла захватить смывку.